В январе 1943 г. Красная армия перешла на новые знаки различия – погоны. В связи с этим начальник гарнизона Клин приказал командиру 661-го бао обеспечить части гарнизона соответствующими погонами, петлицами, пуговицами, звездочками и эмблемами.
Заслуживает внимания приказ о переходе на ношение новых знаков различия, которым всему личному составу частей гарнизона было запрещено:
«Появляться в театрах, кино и других общественных местах в плохо выглаженном обмундировании, <…> в валенках, бурках, меховых жилетах, телогрейках, в стеганых брюках, небритыми, непричесанными <…>;
носить в карманах костюма громоздкие предметы, нарушающие подтянутость;
появляться на улицах города и общественных местах с большим багажом <…>. При себе иметь аккуратно упакованный багаж не более одного места, размером 30–50 см, при этом нести его в левой руке, имея правую свободной для приветствия;
появляться в военной форме на рынках, базарах, находиться в очередях за спиртными напитками;
стоять на ступеньках и входить с передних площадок в вагоны трамвая, троллейбуса и автобуса <…> сидеть в вагонах <…> в присутствии старших по званию».
Нарушители подлежали задержанию и направлению в комендатуру. Красная армия приобрела новый облик.
Однако недалекое будущее показало, что чрезмерное стремление к новому облику может далеко завести отдельных щеголей. Так, три месяца спустя техник-лейтенант Есичко дал портнихе в соседнем поселке заказ перешить ему обмундирование. Когда заказ был готов, предприимчивый техник-лейтенант самовольно взял в полку автомашину, загрузил ее в лесу дровами, которыми и расплатился с портнихой за работу. А для компенсации израсходованного на автомашине остродефицитного в условиях войны горючего хитроумный техник-лейтенант слил бензин из самолета.
Товарищеский суд чести командного состава, разобрав дело изобличенного техника-лейтенанта и учитывая его предыдущие взыскания по службе, решил, что он заслуживает снижения воинского звания «за преступно халатное отношение к служебным обязанностям, подрыв советской воинской дисциплины, за нарушение воинской присяги и дискредитацию чести советского офицера». В связи с этим командир полка ходатайствовал перед командованием о лишении Есичко звания «с посылкой на фронт в действующие наземные части, так как в дальнейшем в частях ВВС его использовать невозможно».
<p>100-я победа, рассказы бывалых летчиков и летчики-сержанты</p>В феврале у старшего лейтенанта Урвачева всего шесть боевых вылетов, и в их числе новый вид боевого применения, когда летчик сам ищет себе цель для атаки:
«11.02.43, Як-1. На охоту, 1 полет, 42 минуты».
В начале марта у него учебно-тренировочный вылет на МиГ-3, который закончился летным происшествием: «При посадке по окончании пробега порывом ветра подуло под крыло. Самолет зацепился за землю, вследствие чего развернуло вправо, т. к. ветер был сильный, самолет перевернуло на спину. Экипаж невредим». Решение командира: «Виновен старший лейтенант Урвачев Г. Н., не дождавшийся выкладки старта против ветра». Вывод: «На летчика наложено взыскание 5 суток домашнего ареста».
В последующие дни марта у него восемь боевых вылетов, и в том числе: «11.03.43, Як-1. На перехват противника, 1 полет, 1 час 06 минут, высота 7000 м. Сбил Ю-88 северо-западнее Сычевки 30 км».
