На защите московского неба полностью

Закончил «январскую сессию» Николай Тараканчиков в паре с Георгием Лещенко, поднятые для перехвата Ю-88, шедшего на высоте 7500 м от Старицы до Клина, где «Юнкерс» развернулся на запад. Перехватчики настигли его севернее аэродрома Алферьево. «Юнкерс» пытался укрыться от их атак в облачности, но после длинной пушечной очереди Николая в облаках он перевернулся, пикированием перешел на бреющий полет с дымящимся правым мотором. Николай, подойдя вплотную, еще раз ударил из пушек по «Юнкерсу», который после этого упал «на опушке лесного массива», как повествовалось в донесении.

Обращает на себя внимание запись в летной книжке лейтенанта Урвачева о его последнем боевом вылете на МиГ-3, высота и продолжительность которого странные:

«7.01.43, МиГ-3. Патрулирование, 1 полет, 19 минут, высота 400 м».

Возможно, неисправность изношенного МиГа заставила прервать полет.

В конце января после поверки техники пилотирования Урвачева на спарке Як-7 командир полка майор Александров записал в его летную книжку: «Самостоятельный вылет на Як-1 разрешаю. Вылетел на самолете Як-1 с оценкой «отлично».

Незамедлительно летчик Урвачев выполнил на этом самолете еще четыре тренировочных полета и в тот же день… на боевое задание:

«29.01.43. Як-1. На патрулирование, 1 полет, 38 мин., высота 7000 м».

Истребителями Як-1, простыми в управлении и обладавшими хорошими пилотажными качествами, была перевооружена эскадрилья капитана Киселева и звено управления полка, в которое вошел и лейтенант Урвачев, поскольку в январе стал помощником командира полка по воздушно-стрелковой службе.

Тем временем был нанесен удар по культурному обеспечению личного состава полка. Техник-лейтенант Сухинин взял «из культимущества полка полубаян», который затем был у него похищен неизвестным. Предложение купить за свой счет аналогичный музыкальный инструмент и передать его в общественное пользование техник-лейтенант отверг. Но командир полка был неумолим: «За причиненный ущерб государству с техника-лейтенанта Сухинина удержать 1000 рублей – в течение 6 месяцев равными долями. Удержанную сумму перечислить на статью культфонда полка».

Следует напомнить, что Сухинин – это тот самый храбрый техник по радио, который ранее на партийном собрании обвинял летчиков в том, что они «зазнались, боятся идти на риск» и поэтому перестали сбивать самолеты противника.

Почти одновременно в гарнизоне Клин, так же как год назад во Внуково, началась борьба с внутренними противниками. Одно из направлений этой борьбы определил командующий войсками Московского фронта ПВО: «Каждый случай заражения венерической болезнью расценивать как попытку уклонения от военной службы, граничащую с дезертирством с фронта».

Командир 34-го иап и одновременно начальник гарнизона Клин, к тому времени уже майор Александров обнаружил, что заболеваемостью этого рода в гарнизоне особо отличался зенитный артиллерийский полк, прикрывавший город и аэродром. Первый удар начальник гарнизона нанес лейтенанту, командиру одной из батарей этого полка, который «на квартире пьянствовал с гражданскими неизвестными женщинами».

Суть дела изложена в его приказе, и, как говорится, умри, Денис, но лучше не скажешь: «Вместо того чтобы заняться кропотливой боевой работой, обучением своих подчиненных, быть всегда готовым отразить налет на охраняемый большой важности стратегический объект, командир батареи <…> стал на путь морально-бытового разложения, систематически пьянствует, имеет случаи связи с женщинами, что приводит к распространению венерических заболеваний». А посему лейтенант, почти «дезертир с фронта», был подвергнут домашнему аресту на восемь суток.