На защите московского неба полностью

В декабре в соответствии с приказом по 1-й воздушной истребительной армии ПВО в 34-м полку для борьбы с самолетами-разведчиками противника были назначены четыре пары перехватчиков (охотников). Среди них самой звездной по количеству звезд на погонах и бортах самолетов была боевая пара в составе двух капитанов – Киселева и Урвачева. Ведущими других пар стали старшие лейтенанты Тараканчиков, Пантелеев и лейтенант Зуйков. Ведомыми летчиками – младшие лейтенанты Шишлов, Коптилкин и Ионцев. Было приказано выделить охотникам лучшие самолеты, оснастив их новейшими рациями, приборами «свой – чужой самолет», авиагоризонтами и радиокомпасами.

По итогам 1943 г. 34-й иап вновь был самым боевым в составе 1-й воздушной истребительной армии ПВО. На его счету наибольшее количество самолето-вылетов по боевым заданиям – 747, налет – 635 часов и сбитых самолетов противника – пятнадцать. Но на этот раз и потери своих самолетов самые большие – пять. Правда, полк закончил год полностью укомплектованным самолетами по штату: 12 – МиГ-3, 13 – Як-1, 10 – П-39 «Аэрокобра» и У-2. Кроме того, сверх штата в его боевом составе были Як-7, Як-9, И-16, И-153 «Чайка», и вскоре к полку «приблудился» еще один «американец» – Р-40 «Киттихаук».

В наступившем 1944 г. самолеты противника уже почти не тревожили московскую ПВО, и в ежемесячных приказах об итогах боевой работы раз за разом повторялось: «Противник в ответственный сектор полка не заходил. Боевых вылетов не было». Видимо, поэтому и на земле бдительность при несении службы суточного наряда в полку ослабла. Как-то январской ночью рядовая Михайлова и сержант Куц, будучи часовыми, в нарушение устава допустили вплотную к себе проверяющего, не окликнув его. Михайлова в это время «находилась в лежачем положении на плоскости самолета», а Куц – «спал в сидячем положении». Любители неги были примерно наказаны командирами эскадрилий.

Но и летчики из числа молодых и новоявленных офицеров позволяли уже себе заменять военную службу светской жизнью. Младший лейтенант Яков Шелехов вместо того, чтобы согласно приказу в 20.00 заступить на боевое дежурство, до 21.00 просидел в столовой, затем проследовал на концерт, откуда в гости к друзьям-однополчанам и только к утру следующего дня прибыл на свой пост для сдачи дежурства сменяющему его офицеру. Эти проделки Яши прикрывал другой дежурный летчик младший лейтенант Иван Лисогор.

Командир полка предал молодцов товарищескому суду чести с вялой оговоркой: «Ограничиваюсь этой мерой лишь потому, что данный факт имеет место впервые и младшие лейтенанты Шелехов и Лисогор в прошлом являлись примерными офицерами».

Тем не менее появилась примета, свидетельствующая, что война для московской ПВО на исходе, – командование 317-й иад объявило о проведении в феврале лыжных соревнований, как это было в последнюю предвоенную зиму. 34-й полк выставил две мужские команды по 11 человек и две женские – по 5 человек. В одной мужской команде, которая должна была стартовать на дистанцию 10 км, под № 1 значился капитан Урвачев, в другой – на 5 км – техник-лейтенант Нарбут. Это главные герои злосчастной истории с нестреляющими пушками и несостоявшимся тараном, случившейся более года назад.

В работе летного состава в связи с изменением обстановки тоже произошли перемены. В январе – апреле согласно летной книжке у капитана Урвачева полеты только инструкторские, учебно-тренировочные, на буксировку конуса и перелеты в Алферьево, Монино, Чкаловский, Калинин и Ржев. А еще 1 марта командир полка приказал: «В связи с получением Красного Знамени назначить знаменную группу <…>. Знаменосцем: капитана Платова, ассистентами: капитана Урвачева и капитана Коробова».