На защите московского неба полностью

И другое, столь же, к сожалению, привычное – воспитание очередного, нового командира батальона аэродромного обслуживания подполковника Зотова. На этот раз поводом послужила объявленная июньским утром учебно-боевая тревога. Командир с удовлетворением отметил, что уже через 5–7 минут тринадцать самолетов были готовы к вылету. Правда, отличились бывшие «примерные офицеры» Шелехов и Лисогор. Яша явился к самолету через 37 минут после сигнала тревоги, мотивируя это тем, что его не слышал, а Иван прибыл на боевое дежурство без планшета.

Но негодование подполковника Александрова вызвал личный состав батальона, который «действовал вяло, неорганизованно, оторвано от основной своей задачи – обеспечения полка и только для себя». Он, например, отметил, что «воздушно-кислородные баллоны были подвезены к самолетам только через 30 минут после объявления тревоги, а бензин и бензозаправки не были подвезены совсем. <…> Авторота через 15 минут была приведена в боевую готовность в составе 8 человек. Командир роты отсутствовал».

И самое возмутительное – командир батальона «о готовности бао к обеспечению полка доложил на КП дивизии, забыв о том, что он в оперативном отношении подчиняется командиру полка». И далее приказ: «Довести до всего личного состава батальона, что бао существует для обеспечения боевой работы полка, покончив с самоуспокоенностью, работой на себя и несерьезным отношением к делу». А в конце – просьба к командиру 317-й иад «принять меры к командиру 661-го бао об изменении отношений с полком в вопросах подчиненности и обеспечения полка».

На фоне этих препирательств 6 июня в полку тяжелая потеря – из боевого вылета не вернулся капитан Киселев. Вскоре после этого у него родилась дочь, а у его друга капитана Урвачева появился автор этих записок. В память о Викторе Александровиче Киселеве новорожденные были названы его именем: Викторией[7] и Виктором.

Виктор Киселев окончил Борисоглебскую школу летчиков на два года раньше Урвачева, в 1937 г., и встретил войну в составе истребительного полка на аэродроме в Белостоке, вошедшем в состав СССР в 1939 г. в результате так называемого освободительного похода Красной армии в Западную Белоруссию, – ныне этот город принадлежит Польше. В первые два дня войны Киселев провел шесть воздушных боев с превосходящими силами противника. Так, 22 июня он в составе шестерки истребителей дрался с десятью Ю-88, которые шли под прикрытием пяти Ме-109, а на следующий день – в составе пятерки с двенадцатью «Юнкерсами» и четырьмя мессерами.

Аэродром находился рядом с границей, и в эти дни почти все самолеты полка были уничтожены на земле. Его остатки были отведены в район Могилева, где Киселев участвовал еще в четырех воздушных боях. Один из них его звено из трех МиГов вело с одиннадцатью Ю-88 и пятеркой Ме-109. В этих боях Виктор Киселев лично сбил Ю-88, а в группе с товарищами Хе-111 и два Ме-109.

В начале июля его полк вошел в состав ПВО Москвы, а в августе был переброшен на Северо-Западный фронт, но старший лейтенант Киселев остался под Москвой командиром звена 34-го иап, а к лету 1944 г. стал штурманом-заместителем командира полка.

В мае пара перехватчиков-охотников Зуйков и Коптилкин дважды неудачно пыталась перехватить высотный разведчик Ю-88. Когда он появился в очередной раз, на его перехват вылетел Виктор Киселев, но не с Георгием Урвачевым, назначенным ему командиром полка ведомым, а в паре с молодым летчиком. В районе Ржева они атаковали «Юнкерса» и в ходе боя пошли вниз, пробивая облака. Выйдя из них, ведомый летчик не обнаружил самолет ведущего и вернулся на аэродром один. Зная летное мастерство и боевой опыт Киселева, никто не верил, что он мог быть сбит противником или потерпеть катастрофу из-за ошибки пилотирования. Предполагали вынужденную посадку из-за технической неисправности.