Вместе с тем есть основание предположить, что боевые результаты полка и его летчиков были недостаточно оценены командованием. Такие ситуации не были редкостью:
Кажется, в истории полка сыграли роль обе причины. Летчики иногда бурчали по адресу комиссара полка: «Как дело до наград дойдет – представления не подписывал. Из-за него полк никакого отличия не получил, а другие стали гвардейскими. Когда наши летчики переходили в другие полки, они там Героями становились, а в нашем полку ни одного».
Действительно, выделившийся из 34-го полка 35-й, имея практически такие же боевые заслуги, как «альма-матер», стал гвардейским. Летчики Анатолий Лукьянов и Николай Щербина начали войну, добились первых побед и получили первые награды в составе 34-го полка, а перейдя в 35-й и имея такие же показатели боевой работы, что и многие оставшиеся в 34-м, стали Героями Советского Союза. Так же как и другие выходцы из 34-го полка летчики Леонид Кальян и Павел Калюжный.
4 марта 1942 г. была награждена большая группа летчиков 6-го иак, отличившихся в Битве за Москву. Из них шестеро сбивших сообща лично и в групповых воздушных боях 58 немецких самолетов стали Героями Советского Союза. А шестеро самых результативных летчиков 34-го полка Александров, Байков, Коробов, Найденко, Платов и Таракан чиков, имевших на общем боевом счету значительно больше – 79 уничтоженных самолетов противника, тоже были награждены, но орденами Красного Знамени. Правда, из ставших Героями летчиков четверо отличились еще таранами и штурмовками.
А насчет «проштрафились»… Урвачев рассказывал, что однажды, в самый тяжелый период обороны Москвы осенью 1941 г., полк получил приказ перебазироваться на восток, за Москву. Командование, видимо, решило укрепить Восточный сектор ПВО Москвы, в составе которого находилось всего два полка, включая 16-й иап в Люберцах. Летчики взбунтовались и отказались перелетать туда, полагая, что тем самым будут прятаться за спины москвичей. А многие из них сами были москвичами, у которых, как, например, у самого Урвачева, в Москве были матери, сестры, другие родственники.
Летчики, как говорится, немного «побузили» и перестреляли из пистолетов несколько фонарей у штаба. Комиссар доложил «наверх»: «Полк отказывается выполнять боевой приказ и оказывает вооруженное сопротивление». На грузовиках приехала вооруженная автоматами рота НКВД и окружила бунтовщиков. Старшим в этой карательной команде был пожилой, усатый и рассудительный майор госбезопасности, который спросил летчиков:
– Почему бунтуете?
Те объяснили.
– Да-а, если бы все так бунтовали и не выполняли приказы, то, может быть, и дела у нас были бы лучше. Хрен с вами, воюйте здесь. Я доложу куда надо.
Забрал автоматчиков и уехал. Но там, где надо, запомнили: правильно или нет, но полк бунтовал, приказ не выполнял. Поэтому полку – гвардейское звание? Его летчикам – награды? Заслужили, конечно. Но в другой раз. И конечно, на отношении командования к полку сказалась история, связанная с осуждением Степана Тихонова и Григория Федосеева, а также все, что происходило в полку до и после суда военного трибунала над ними.
На одной из встреч ветеранов зашел разговор на эту тему – о том, что боевые заслуги полка и его летчиков были недооценены. Урвачев встал с рюмкой в руке и обратился к седым и лысым однополчанам:
– Ну что вы, как дети, обижаетесь – наградами обошли? Посмотрите в окно, на Москву. Мы знаем, что немецкая авиация хотела и могла с ней сделать. Но мы ее защитили – это наша главная награда. Остальное ерунда. Давайте выпьем за Москву!
