Гуннар огляделся по сторонам, заприметил что-то внизу и жестами велел всем спешиться и спускаться. У подножья холма мужчины, все еще незамеченные со стороны озера, оставили своих верных коней среди редкого кустарника и накрыли их привезённой в заплечных мешках сеткой, покрытой неживыми листьями и ветками.
Бирн тут же побежал куда-то вбок, вдоль озера, а возле леса упал наземь и пополз, разматывая за собой веревку с пустыми жестяными кружками и звонкими медными колокольчиками. Стараясь не шуметь, он стал укладывал кружки по земле.
Эниас передал Алёше боевую косу, проверил свою кольчугу и коротко пожелал удачи. Затем, вскинув на руку щит, кивнул Гуннару и отправился вслед за Бирном.
Алёша поправил капюшон, сделал пару пробных взмахов, примеряя косу в руке, и припустил следом.
Внизу холма у самого озера недавно был разбит лагерь — стояли свежие деревянные срубы, теперь на половину сожженные и разрушенные.
«Не иначе как взрывами», — подумал Алёша, разглядывая повреждения и огромные дыры в домах и раскуроченные и погоревшие куски оборудования, которые валялись на стылой и припорошенной снегом земле.
У самого озера стоял один уцелевший дом, и вокруг него важно расхаживали около десяти пехотинцев из рода вестаров — внушительные, рослые и замерзшие, а оттого выглядевшие такими угрюмыми и злыми. Еще с десяток людей копошились по разбитому лагерю что-то собирая.
Рядом с уцелевшим домом у костра сидел невысокий мужчина с большой черной бородой и абсолютно лысой головой, на которой, переливаясь камнями, сияла корона.
«Ага, это видимо, сам Больдур», — смекнул дрыгвич и короткими перебежками, нагибаясь насколько позволяла коса, продолжил свой путь, беря левее, чтобы оказаться максимально в центре тыла противника.
Рядом с кшейсаром вестаров расположилась кавалерия. Воины, восседавшие на крупных конях, казались каменными исполинами в своих тяжелых и громоздких доспехах, неприступными и могучими, ровно до тех пор, пока взгляд не утыкался в их плечи. Между широкими железными наплечниками из дутых кирас торчали тонкие шеи и маленькие и тоже лысые головы с бородами на манер их предводителя и короля.
«Ничего себе, страшилища! И тяжелые поди ж ты будут. Наверное даже с коней слезть не могут. Такой упадет и не встанет сам», — дивился Алёша.
Еще двое всадников неспешно осматривали территорию, глядя куда-то на холм. Один поерзал в седле.
«Интересно, а как они нужду справляют при такой увесистой конструкции? Да-а, в таком наряде лучше много не пить. И не есть. Голодные верно при такой жизни», — продолжал раздумывать дрыгвич, бесшумно, как и положено жнецу, скользя вдоль деревьев, пока наконец не оказался ровно за спиной вестаров и не занял свою позицию.
Вдруг рядом с холмом послышался шум, и на противоположный берег озера вышел экипаж Дракко. Впереди был Хейдар в нательной рубахе и кольчуге поверх неё.
Он, демонстративно красуясь, неторопливо вышел вперед и сложил на груди руки. Лёгкий меч покоился в ножнах, несколько ножей были надежно спрятаны в креплении на левом бедре. За ним неспешно выстроились и другие участники отряда, встали в цепочку, так, чтобы их было хорошо видно противнику с берега.
Хейдар дождался, пока вестары окончательно поймут, кто перед ними и что намерения их воинственные, и как только все пехотинцы подошли ближе к своему кшейсару, издал боевой клич «Бара вольдын!»
Изобразив страшное лицо с кровожадным оскалом в лучших традициях берсерков, широкими шагами Хейдар кинулся в сторону противника. Нордсьены устремились вслед за ним, огибая лужи и проталины, скользя между трещин и стараясь держаться прозрачного льда с синеватым оттенком, на котором не было видно воздушных пузырьков.
Вестары не были готовы к такому повороту событий, ведь знали Хейдара как расчетливого командира, хладнокровного и даже, по их неохотному признанию, весьма разумного.
Этот же огромный мужчина с перекошенным лицом и следовавшая за ним группа товарищей, неумолимо приближавшиеся со стороны озера, напоминали скорее объевшихся мухоморов буй-туров или разбойников и убийц с богатым преступным прошлым. Ясный лик нордсьенов не был обезображен печатью интеллекта, и было понятно, что вместо разума их телом правили ярость и первобытные инстинкты.
Вестары готовы были дрогнуть, но Карл Больдур подскочил на ноги и витиевато выругавшись на своем языке, призывая в помощь богов, взмахнул рукой и карающей дланью указал на противника. От судорожного взмаха его руки корона покачнулась на лысой голове, но устояла.
Тяжелая конница, подгоняемая злобными воплями своего кшейсара, начала набирать разбег. Спуск придал им достаточное ускорение, чтобы на полном ходу влететь на столь обманчивый лед злополучного озера. Кони неслись вперед, не в силах остановиться, всадники на конях печально думали, что телега их судьбы уже летит под откос и обрыв близко.
