— Нет, не пойдёт, — Хейдар еще немного ослабил веревку, — поклянись жизнью своего хозяина Кара-Чура, что не тронешь нас ни при каких обстоятельствах.
— Все-то он знает, умный какой! — возмутилась левая голова, сверля вглядом Младшего сына.
— Клянись давай! — потребовала правая у центральной.
— Клянусь жизнью своего хозяина, что не трону тебя и твоих людей ни при каких обстоятельствах, — сказала центральная голова, и дракон вдохнул полной грудью.
— Вот теперь давай спокойно поговорим, а то сразу у нас диалог с тобой что-то не заладился, — спокойно сказал Хейдар и встал напротив дракона.
— Я хочу тебе кое-что показать и потом спросить, — обратился мужчина к Горецвету, — но самое главное, я рассчитываю получить твою помощь.
Три пары удивлённых глаз ящерозмея уставились на Хейдара
— Ну ты и наглец! — не выдержала левая голова.
— Да ты, верно, издеваешься! Помощь ему подавай! — возмутилась правая.
— Все заткнулись! А теперь слушаем, — резюмировала центральная, и дракон лапой показал Хейдару, что он может продолжать.
Хейдар подозвал радиста Сэма и попросил принести проектор, а затем показал обе записи Горецвету. Во время просмотра Горецвет волновался, бил хвостом, перебирал нижними лапами и даже взревел и когтем правой верхней лапы попытался растерзать эфемерных половяков, когда голограмма показала, как сражалась прекрасная Лыбедь.
— Деточку мою беззащитную обижать! — рявкнула правая голова, когда Лыбедь серпом крошила врагов в мелкую капусту.
— Ах ты ж, половяцкий ты род, даже меня оторопь взяла, — зажмурилась левая, стоило на экране появиться башлЫку с мордой, перекошенной от ужаса, в ожидании справедливого суда склавенов.
— И правда, рожей не вышел, — согласился Алёша, проталкиваясь ближе к голограмме и повиснув на задранном хвосте Горецвета.
— Опять ты? — сурово поинтересовалась центральная голова и снова повернулась к экрану.
В этот момент у Младшего сына сработал коммуникатор, и сквозь шум и вопли, издаваемые записью боя, послышалось:
— Хейдар, у нас гости.
Это был Бирн, оставшийся охранять лагерь, когда экипаж, воодушевленный словами Хейдара, дружно ринулся на встречу с драконом:
— Мне кажется, жена твоего брата приехала.
Картинка мелькнула, и на экране показалось омраченное грустью прекрасное женское лицо. Экран чуть сдвинулся, показывая воительницу в полный рост. Лыбедь, грозно сведя брови, сказала:
— Хейдар, это ведь ты! Совсем голову отморозил? Твой корабль на все Неведомы Дали, Дрыгвичь и Склавену вместе взятые видно! Выключай иллюминацию немедленно, тебе тут не Юлафтон (праздник нордсьенов, аналогичный сочельнику, примеч. автора)!
После чего снова мелькнуло лицо Бирна, и связь прервалась.
Хейдар улыбнулся, покачал головой и связался с Хафидтом, чтобы отдать короткий приказ и отключить защитное поле корабля.
Гуннар посмотрел на Хейдара и с его молчаливого согласия убрал бластеры.
Дракон, наконец окончательно успокоившись, с шумом опустил хвост, и Алёша, висевший на нем, с воплем приземлился на песок под дружный хохот товарищей. Это окончательно разрядило обстановку и настроило всех на мирный лад.
Со стороны лагеря послышался шум, и Хейдар повернул голову вслед за остальными.
С невысокого холма к месту, где сейчас на песке сидел дракон в окружении отряда Младшего сына, спускался патруль из пяти склавенов, а возглавляла их воительница Лыбедь. Остановив коня на холме, она легко спешилась. Видно было, что в седле она держится уверенно и умело. Она поправила кольчугу и приветливо вскинула руку вверх со словами:
— Вот так встреча, дорогие родственнички. То никого годами не дождешься, а тут все сразу, — и удивленно посмотрела сначала на Хейдара, а потом на Горецвета.
Мужчины экипажа Дракко замерли и разглядывали прекрасную кнесну с восхищением. И тут было чему любоваться.
Перед ними стояла высокая, статная молодая женщина с горделивой осанкой, золотыми волосами, сейчас собранными в тугую косу, открытым лицом, с точеными чертами лица и глазами ясного синего цвета, подобным двум звездчатым сапфирам самой кристальной чистоты.
========== 07. Кнесна ==========
Кнесна подошла ближе и, окинув берег внимательным взглядом, обратилась к Хейдару:
— Здравствуй, мой названный брат меньшой, Хейдар Нейге. Что за нужда тебя привела в наши края в столь недобрый час?
Какое-то тяжелое воспоминание скользнуло по лицу Лыбеди сизым облачком, и глаза её вмиг потемнели и стали серыми, налились свинцом, как грозовые тучи.
«Надо же, как у Иды», — Хейдар искренне удивился такой мысли и мелькнувшему воспоминанию о том, что с недавних пор вечера в подлеске он коротает в приятной и шумной компании, а не в одиночестве, как раньше.
Вслух же ответил:
— Здравствуй, воительница Лыбедь Захарьевна, супруга моего горячо любимого брата и моя названная сестра. А приехал я, чтобы отдать косу твою фамильную, втихаря нами умыкнутую. В оправдание могу лишь сказать, что брал я её для одного важного дела и спасения людских жизней.
— Какой у тебя любопытный выбор оказался, — нахмурилась Лыбедь, — для спасения жизней брать трудовое орудие жнеца.
