Пока она, спотыкаясь и съезжая одной ногой с насыпи, брела к открытой двери, из тамбура показался рукав ворсистого пальто «в елочку». Из рукава вынырнула узкая девичья ладонь, коснулась поручня и тотчас спряталась обратно. Когда Женька подошла, рядом с проводником и человеком в шинели уже стояла высокая взрослая девушка в мужском пальто и пушистой шапочке.
– Да как же я сойду, если я сойти никак не могу! Да поймите же вы! – громко сказала она начальнику состава и рассеянно поправила воротник его шинели.
Начальник состава и проводник заговорили в один голос. Слова вырывались из их ртов облачками пара.
Девушка рассмеялась:
– Да кто же мог такое требовать? Они ведь меня совсем не знают!
Видимо, это было продолжением какого-то спора, начатого еще в вагоне. Женька застенчиво остановилась в нескольких шагах от них. За все годы, что она жила с матерью на этом переезде, ни одного пассажира с поезда еще не ссаживали, и необходимые на такой случай инструкции мать ей не оставила.
– Уважаемая! – кивнул ей начальник поезда, протяжно высморкался в носовой платок и внимательно его осмотрел. – Подойдите сюда! Как вас звать? – спросил он дежурную.
– Женя… Евгения Паллна, – тихо ответила та.
– Голубушка, прими гражданку. Вот рапорт, вызовешь полицию, дальше как полагается. Рация у тебя работает?
– Вот именно, рация! – вмешалась «гражданка». – Нужно срочно сообщить в ваше управление, что вы очень не любите своих пассажиров!
Девушка в мужском пальто вытащила из кармана медный портсигар с продавленной крышкой, достала сигарету и сунула ее в уголок рта. Проводник, молодой парень с неряшливой бородой, не сводя с девушки глаз, суетливо захлопал себя по бедрам и груди. Начальник состава ловко вынул из глубин шинели коробок спичек и поднес пассажирке огонь. Не затягиваясь, она выдохнула густой дым и ласково посмотрела на Женю.
Догорев, спичка обожгла пальцы начальника поезда. Он вздрогнул, затряс рукой, посмотрел на часы и взмолился:
– Голубчики, я погиб! Опоздание семь минут! Анна Евгеньевна, спасай! – Он неумело подмигнул Женьке и сунул ей под мышку исписанные листы с железнодорожным штампом.
Женька представила, как ей придется сейчас тянуть по насыпи упирающуюся высокую девушку, и ей заранее стало стыдно. Но пассажирка подняла стоявший у ее ног кожаный саквояж, сморщилась и выплюнула сигарету.
– Я ведь не курю… Так, для дымовой завесы… – Потом тронула Женьку за плечо. – Ну что, куда идти?
Поезд набрал скорость, и девушки пошли вместе против его движения. Хвостовой вагон дернулся, сипло взвизгнул и исчез в мутной поземке.
Порыв ветра сорвался с рельсов и хлестнул Женьку по щеке. Она прикрылась рукой, рапорт взметнулся в воздух и разлетелся в разные стороны.
– Ай! – вскрикнула Женька и побежала, пытаясь догнать кружащиеся над землей листы.
Девушка в мужском пальто отбросила свой саквояж, по-мальчишечьи съехала по стылому щебню насыпи, выхватила у ветра проштампованную страницу и с победным кличем вскочила на ноги. Женька вернулась ни с чем.
– Надеюсь, это финал и мы узнаем, кто убийца! – радостно закричала ей пассажирка, размахивая пойманным листком.
Несколько пуговиц ее пальто болтались на нитках. Продолжая улыбаться, девушка прижала к губам большую ссадину на ладони.
Женька шумно вздохнула, спрятала лист рапорта за пазуху, забрала у пассажирки ее саквояж и медленно пошла к сторожке.
Каждые пару шагов она оборачивалась всем телом, проверяя, идет ли ссаженная пассажирка следом. Та ступала удивительно легко, так, что серый от копоти снег почти не хрустел под ее ногами.
В печке-буржуйке гасли последние угольки. Дремотное, пахнущее старой овчиной тепло почти остыло.
Женька расплывчато махнула рукой, показывая на круглый стол у окна:
– Тут обождите. Дров снесу.
Когда она вернулась, пассажирка уже сняла свои войлочные ботики, пальто и шапочку и сидела на стуле, уютно поджав под себя ноги. Ее чистое, без краски, лицо было безмятежным.
Женька с грохотом ссы́пала поленья возле печки, прихватила полой пиджака ручку заслонки и раздула тлеющие угли. Из воспаленного печного зева взметнулся пепел и завертелся в блёклом луче солнца. Пассажирка внимательно проводила его взглядом и вдруг звонко хлопнула в ладоши. Женька вздрогнула.
– Будем пить чай! Я очень люблю чай. А ты? – весело спросила пассажирка и даже немного подскочила на стуле.
Женька стояла на коленях у капризной буржуйки, так и не сняв свое негнущееся пальто. Неловко опираясь на руку, она поднялась. Раздался звук треснувшего на юбке шва. Женька жарко покраснела и притворно закашлялась. Пиджак больно врезался ей в подмышки.
– Положено полицию, – хмуро сказала она. – Участковый из поселка приедет, всё оформит, потом на поезд вас посадим. – В последнем Женька уверена не была, поэтому добавила: – А может, и в город вас повезут. Там оформят.
Пассажирка вспорхнула со стула и подхватила у порога свой саквояж.
– Ну что ты заладила? «Оформят», «оформят»! – передразнила она добродушно. – Это просто недоразумение. Ошибка. Стечение обстоятельств. Злой рок.
