Иногда он встречался с Зимним, и они шатались по старому центру, бездумно входя в магазины вместе с предпраздничной толпой. Оказалось, Зимний отлично умеет молчать за компанию. И молчанием своим заполнять пусто́ты, в которые то и дело проваливался Ванька.
Заканчивалась неделя этой странной свободы. И нужно было решать, что делать дальше.
Зимний смылся с последнего урока, и они с Ваней забежали в «Детский мир», чтобы переждать там льдистый декабрьский ливень.
В проходах между стеллажами завывали дети. Они не могли вынести того, что игрушек в мире намного больше, чем возможностей их получить. Ваня с Зимним стояли возле подиума с игрушечной железной дорогой: стальные колесики постукивали по рельсам, из трубы паровоза рвался всамделишный дым, дзинькали семафоры.
– У тебя в детстве была такая? – спросил Зимний.
– Была, – ответил Иван, – только поменьше.
Зимний не сводил глаз с нарядных вагончиков.
– У меня вот не было… – сказал он зачарованно. – Может, приобресть себе, а? Или поздно уже?
Ванька внимательно на него посмотрел и спросил:
– Зимний, ты как вообще?
– Как… Живу.
Тем временем, сидя на уроке биологии, Стеша чувствовала, как вокруг нее копится статическое электричество. Никто в классе ей ничего не говорил. Но от караульных с родительского собрания все узнали, что Стешкина мама подло напала на Луча.
Стеша понимала: сейчас или никогда. Скоро каникулы, и она так и останется «этой, у которой мать…». Даже если расскажет, что со своей матерью она больше не разговаривает, это уже ничего не изменит.
Нужно было действовать. И Стеша подняла руку.
Классный руководитель кивнула ей с улыбкой. Стеша всегда считалась «беспроблемной».
– Елена Леонидовна, – начала Стеша, и колени противно дрогнули, – а что с Ваней?
Классная сошла с кафедры и поправила на стене пособие «Античные представления о развитии жизни».
– Почему ты, собственно… Ваня болен. Его перевели на домашнее обучение. По теме урока есть вопросы?
Ученики, словно на теннисном матче, повернули головы к Стеше: спасует или перехватит удар с лёта?
– А Светлана Александровна говорила, что он может учиться как все. Значит, вы его специально?
Ученики развернули головы в сторону классной.
Елена Леонидовна мощным ударом погасила Стешину подачу:
– Аксёнова, ты что себе позволяешь?! Останешься после уроков. Итак, продолжим…
Класс разочарованно уткнулся в учебники.
Раздался негромкий, но отчетливый хлопок. Все подняли головы.
Хлопок повторился.
Музыкальная Стеша размеренно, с равными промежутками хлопала ладонью по парте.
Елена Леонидовна приоткрыла рот. Потом подошла ближе. Ей не верилось ни в то, что она слышит, ни в то, что она видит.
– Что это значит, Аксёнова? – спросила она тоном человека, говорящим с привидением.
Стеша продолжала хлопать по парте.
Влюбленный в Стешу мрачный Савелий потер ладони и хлопнул с ней в унисон.
Елена Леонидовна вздрогнула.
Двойняшки Кузнецовы переглянулись и сделали хлопок, потом другой. С первой парты к ним присоединился отличник Соломин.
Классная закричала педагогическим голо-сом:
– Марш из класса! Сейчас же!
По партам захлопали все.
Елена Леонидовна выскочила в коридор. Спустя пять минут в кабинет царственно вошла завуч с покосившейся высокой прической.
Класс безмолвно хлопал по партам.
– Прекратить немедленно! – не повышая голоса, жестко приказала завуч. – Всем «неуд» по поведению. – Завуч поперхнулась, подбирая самое страшное наказание для учеников. – Вон из класса! Все к директору! Строем!
Ученики десятого «Б», не сговариваясь, затопали ногами. На полке из торса разборного человека что-то вывалилось и покатилось по полу.
Классная испуганно прошептала:
– Ребята, вы что? Разве так можно? – и со всхлипом выбежала снова.
Завуч стояла, скрестив руки на груди, и смотрела на подростков сухими глазами. Кривая ухмылка уравновешивала ее съехавший набок шиньон.
Историк Георгий Денисович пытался опознать шум, доносящийся из соседнего кабинета, и при этом не сбиться с мысли. Класс, как трава под ветром, клонился в сторону двери. Историк не выдержал:
– Кривулин, пойди, пожалуйста, узнай, в чем дело.
Довольный своей миссией Кривулин выскользнул в коридор.
Дверь кабинета биологии обступили школьники. Кто-то из старшеклассников был в спортивной форме и обнимал сразу два баскетбольных мяча, похожих на небольшие тыквы. На подоконнике сидел охранник в униформе и болтал ногами:
– Распустились, цветы жизни!
Проныра Кривулин с ходу врезался в толпу, собрал информацию, опросил свидетелей, отогнал от замочной скважины пятиклассника с фингалом под глазом и сам заглянул в нее.
Завуч решила, что отступать надо красиво.
– Хорошо, я уйду, – зловеще сказала она. – Но учтите, я вернусь с директором!
Толпа расступилась перед открывшейся рывком дверью.
Печатая шаг, завуч пошла по коридору, чувствуя, как ей в спину смотрят двадцать пар всепонимающих глаз. Послышалось:
– Оса улетела, но обещала вернуться!
Кто-то приоткрыл дверь в кабинет биологии и крикнул:
– Чуваки, мозоли не натрете? – и тут же получил подзатыльник.
Счастливый и гордый собой Кривулин ворвался в свой класс.
