– А вот еще, смешное. – Кодама взвесила на ладони кусочек леденцового сахара. – К нам раньше приходил почтальон, моему дедушке пенсию приносил. Так я его всегда просила: «Посидите немножко, расскажите что-нибудь». Ему рассказать особо не о чем было, так он рассказывал про письма, про сортировку, про посылки… Теперь могу идти на квиз про почту!
Зимний стащил с головы шапку и сказал:
– У меня таких приколов – вагон! Я раз на рынке рухнул, так один урод меня на мобильник снимал. Мне тетка моя сказала.
Архивариус неожиданно ругнулся и ответил:
– Такие раньше всегда ходили на казни смотреть.
– Угум… – пробурчал Зимний, – в четыре дэ формате. Читают расписание: «О! Четвертование. Круто! Мне билет в первый ряд!»
– А у кого-нибудь бывают ауры? – прошелестела Кодама.
Ребята переглянулись.
– Чего это за ауры? – с опаской спросил Зимний.
– У меня бывают, – сказал до сих пор молчавший Ваня.
Кодама слабо улыбнулась.
– Запах вроде лесной земли. – Иван подумал. – Еще тоска жуткая.
– Ой, и у меня тоска! – обрадовалась Кодама. – И тихий-тихий звук, как от «музыки ветра». Только не металлической, а из бамбука. Знаешь такое?
– Да что за ауры-то?! – вспылил Зимний.
– Предчувствие перед приступом. Бывает даже за пару дней, а бывает сразу. У каждого по-разному, – объяснил Архивариус.
– А, понял, – успокоился Зимний. – Не, у меня такого не было. Я и без аур на стенку лезу. Ауру бы эту лучше тем, кто нас откачивать пытается. И в рот всякую фигню пихает. Зубов не напасешься! По башке бы дать: «Судороги у человека! Ничего твердого в зубы ему не суй, чучело! На бок переверни, под голову что-нибудь положи и скорую вызывай».
Архивариус засмеялся:
– Копирайт для буклета.
– Угум… «Эпи и как с ними бороться».
Кодама поёжилась и обмотала себя своим пушистым шарфом.
– Никому эти буклеты не нужны, – сказала она. – Мы же не в тренде.
– А кто? – прошептала Надя и стушевалась.
– Аутисты, – ответил Архивариус. – Синдром Аспергера всякий.
– Ребят, какое-то это плохое соревнование, – строго сказала Стася. – Никому не сладко… У нас на работе парень был, у него раз приступ случился, другой… Потом его уволили по-тихому.
Кодама вспыхнула.
– И вы, конечно, все промолчали?
– Лиска, ну что нам, голодовку, что ли, объявлять?
– Я бы объявила! – запальчиво воскликнула Алиса.
– Ты и так ничего не ешь. В чем только душа держится!
Стася хотела взъерошить Кодаме волосы, но та уклонилась от ее руки.
Снегопад снаружи висел ветхим занавесом. Дальний свет фар пробивал в нем бреши, и они тут же зарастали.
– Я про работу не думаю, – ровным голосом сказал Зимний. – Всё равно до тридцатника не дотяну. Или от припадка сдохну, или с ума сойду, или в окно выйду.
Смеясь и стряхивая снег, в кофейню ввалились несколько парней и девушек. Они шумно рассаживались, читали вслух меню, хохотали и не в такт подпевали безутешному блюзмену из динамиков.
– Тогда и я расскажу, – сказал вдруг озерный патлатый Илья. Все это время он сидел так незаметно, что о нем уже забыли. – В прошлом году я на Байкале волонтерил. От мусора откапывались, тропы укрепляли. Я им про себя ни слова. Боялся, выпрут. А у меня там ни одного приступа не было! Уставал зверски, погодка тоже не Мальдивы, и недосыпы постоянные, и стресс. Короче, всё, что доктор не прописал. Но что-то там есть такое…
– Необъяснимое? – подсказала Кодама.
– Ну да… Там правда здо́рово… Поехали туда летом все вместе?
Заговорили все разом. Перебивая друг друга, они начали обсуждать, на чем и как они отправятся, где будут жить, как возьмут байдарки, палатки и спальники, как проживут три месяца под соснами, у самой воды, чтобы по утрам на них смотрели любопытные нерпы, а воздух хранил запах ночного костра.
Это будет именно то место, где тьма и страх их не найдут.
И каждый знал, что никто никуда не поедет. Но они продолжали говорить и говорить об этом.
Старые двери на стенах кофейни приоткрылись, и оттуда вдруг вылилось озеро неправдоподобной синевы. Небесные прачки окунали в него белые облака и выжимали из них над соснами дождь.
И не было в том озере ни берегов, ни дна. Некуда было опускаться и тонуть, нечем захлебываться. Озеро было небом. В него можно было только взлететь.
Поджав ноги, они дрейфовали в своих креслах. Течение уносило их к самой середине озера. И на лице каждого из них играли блики солнца, скользящего по этой самой синей и самой чистой воде.
Зимний обернулся на тех, кто остался на берегу.
– Вот мы идиоты!
Архивариус Миша пришвартовался к нему и достал из своих файлов:
– Про это еще Федор Михалыч написал.
– Да не-э-э… – Зимний вышел на сушу. – Как насчет тех, которые всё время дома торчат? Которые вообще на таблетки не реагируют. Прикиньте, как это вообще?
Илья с Ваней переглянулись. Кодама поникла.
– И что делать? – спросила она, словно у самой себя.
– Можно их навестить, – предложила Стася.
– Угум!.. – презрительно скривился Зимний. – Нужна им ваша жалость!
Надя выпрямилась и проговорила:
– Допустим. Но что такого плохого, если один человек жалеет другого?
Все посмотрели на нее, будто только что заметили.
Архивариус снова дал пояснения:
