Г. И. Перышкин и несколько других передовых работников понимали значение электрификации дражного дела и к этому делу уже приступили; повторяю, это было недостаточно организовано, не было средств, не было оборудования: драг, экскаваторов, скреперов, гидравлик для механизации добычи.
Благодаря т. Рутковскому и другим инженерам — Вязельщикову, Маршалову, Мисюревичу — я получил очень много чрезвычайно интересных материалов по технологическому процессу старых рудников. Получил также материалы от инж. Константина Александровича Доменнова. Они понимали, что невозможно было так работать, и из представленного ими материала видно было действительно ужасное положение. Мне, как приехавшему из Америки и видевшему там прекрасные рудники, хорошее оборудование, прииски, дражные предприятия, страшно была смотреть на то, в каком положении находилось наследие прежней царской золотой промышленности и сколько предстояло социалистическому строительству поработать над всем этим. Между тем у меня имелось огромное количество материалов по запасам золота в рудах и песках наших золотых месторождений. Из одного только труда акад. В. А. Обручева по Западной Сибири, Казахстану, Алтаю, Сарале, Абакану, Минусе видно, какие неисчерпаемые богатства имеются у нас в золотой промышленности.
Из старых материалов, таких, как, например, материалы «Комитета по вопросам золотой промышленности» (Иркутск, за 1880 г.), видно, какое огромное богатство золотых россыпей находилось в Енисейском районе и на Лене в особенности. Понятно сразу, почему «Лена-Гольдфильдс» добивалась концессии в Ленском районе. Ленский район по всем материалам, находящимся у нас, является и теперь самым интересным для развития золотодобычи, и не нужно жалеть вложений для его развития.
Просмотрел я также работу Эдуарда Лева «Золото Восточной Сибири» и ряд других изданий по золоту, касающихся геологоразведок в Енисейском районе, на Алтае, в Забайкалье. Особенно много ценных материалов дал мне Г. И. Перышкин из архива, находящегося в Хабаровске, относящихся к Верхнеамурской компании и к разным другим компаниям, работавшим на Дальнем Востоке.
Из документов этих видно было, что работа старых царских золотых компаний велась чрезвычайно хищническим путем, и компании работали только наиболее богатые кусочки. Например, Верхнеамурская компания работала 30 лет, добыла золота 4700 пудов и получила по балансу прибыли 32 млн. руб. золотом, но разрабатывала только исключительно богатые месторождения, отчаянно эксплоатируя при этом рабочих. Понятно, что еще много золота оставалось там и в россыпях и в рудах, так как рудное золото тогда совершенно не разрабатывалось. Рудное золото требовало больших вложений, нужно было доставать дорогое оборудование, провести разведки, вложить большой капитал в горно-подготовительные работы. Этого делать капиталисты не хотели, и потому, как я убедился на месте, прииски не были оборудованы ничем, кроме небольших локомобильчиков, примитивной бутары, весьма жалкого водоотлива. Для рудного золота этого было, конечно, мало, а потому его и не разрабатывали.
Понятно, что все эти «шайки золотопромышленников», представлявшие тогда неорганизованный золотой промысел, не могли выдержать первого натиска, происшедшего при начале войны, поэтому добыча золота скатывалась вниз и к 1917 г. сильно снизилась. Затем интервенция, различные атаманы белогвардейцев, которые появлялись на Дальнем Востоке, довели добычу золота до ничтожных размеров, и только после того как Урал, Сибирь были очищены от белогвардейцев, а буржуазия и интервенты были сброшены в море, только тогда советская власть начала на базе богатейших неисчерпаемых недр восстанавливать золотую промышленность.
Тов. Сталин был еще раз прав — на местах действительно шла работа, собирались разбитые остатки золотого промысла, закреплялись цементом нашего советского революционного размаха, и эту работу вел не кто иной, как Григорий Иванович Перышкин, Голованов, Краукле и другие работники Дальнего Востока, которые по недомыслию Союззолота назывались «партизанами».
