Параллельно с этим должны были бы быть проведены в жизнь все мероприятия организационного порядка, связывающие между собой отдельные бывшие частновладельческие прииски, новые рудники, драги, шахты. Должен быть уничтожен примитивный анархизм и центробежные стремления, должны быть созданы производственные коллективы, предприятия, производственные тресты, такие же, какие были созданы уже к этому времени по всей нашей промышленности. В то же время мы должны были создать геологическую часть, провести геологические работы, начать исследовательские работы, о которых раньше и не думали.
В разведке мы должны были применить самые лучшие методы, которые я видел в США. Разведочные работы должны были итти впереди всех других работ, чтобы обеспечить запасами разворот нашей растущей золотопромышленности.
То же самое касалось и горно-подготовительных работ, которые в то время находились повсюду в отставании и никоим образом не могли обеспечить быстрого увеличения добычи золота.
Это нужно было сделать немедленно, потому что без наличия проверенной и вполне определенной сырьевой базы никакой план нового строительства рудников и фабрик ни к чему не привел бы. Рост золотой промышленности определялся прежде всего кадрами, затем организацией труда, освоением разведки, наличием подготовленных запасов золота и, наконец, тем оборудованием, которое мы могли дать на наши золотопромышленные предприятия.
Вот этой-то работы Москва и не вела. Тогда на местах уже сидели опытные люди, как Перышкин, Краукле, Ганин, Баранов. Они понимали, что настоящей работы нет, но сами тоже не имели общего плана. Для них для всех открытием явился тот сталинский план широкого развертывания работ, который я им рассказал: они ухватились обеими руками и за мысль механизации и за идею пересадки американских методов работ, за расширение разведок, строительство новых рудников, приисков, шахт.
Путеводной звездой были для меня и для всех работников предприятий слова тов. Сталина, что золотая промышленность имеет свой пролетариат, что есть рабочие кадры, из которых нужно выдвигать работников, инженеров, директоров, и что основной людской материал для создания золотой промышленности должен быть взят на местах из самой гущи золотой промышленности — из среды рабочего класса. На это я и опирался и благодаря этому мне, кажется, удалось найти общий язык с лучшими работниками золотой промышленности; кроме того, ЦК партии дал нам несколько сот прекрасных работников, большинство которых работает на золоте до сих пор.
Я должен отметить ряд работников — разведчиков золотой промышленности, которые в самые тяжелые годы ее существования, в 1924—1928 гг., вели геологоразведку, открывали новые месторождения. Здесь необходимо упомянуть Вольдемара Петровича Бертина, открывшего Алдан и много положившего труда на его развертывание. Также нельзя забывать тт. Васильева, Полевого. В дальнейшем к этим геологоразведчикам присоединились Нифонтов, Серегин, Зайцев и др.
Очень много было сделано в самое тяжелое время этими работниками, отдавшими лучшие свои годы тяжелому таежному труду.
Мне приходилось видеть на Аляске энтузиастов своего дела, но вся эта американская публика работала в гораздо более легких условиях и по существу дела в подметки нашим исследователям и изыскателям не годилась.
Я должен упомянуть о работе бывшего председателя ЦК нашего профсоюза т. Степана Васильевича Васильева, который провел колоссальную работу на Алдане, и о многих других пионерах золотого дела, живших и творивших в обстановке гораздо более сложной и тяжелой, чем пресловутые герои Джека Лондона, Джона Кервуда, Фенимора Купера, Брет-Гарта.
Наши герои, преданные делу социализма, работают из-за побуждений, куда более чистых и высоких, чем герои капиталистической спекуляции — по существу рвачи и авантюристы.
Однако и мало и плохо отразили в нашей литературе самоотверженных советских героев тайги, людей, преданных делу социалистического строительства.
