произвольная иллюстрация на тему жизни и учебы в колледже от Миродара Госса
Артисты подъехали к воротам на самом обычном микроэлектробусе, слегка обшарпанном и явно видавшем виды. В машину подсел Кузевич и показал дорогу. Судя по маршруту — разместить музыкантов должны были в том самом новом корпусе, который мы с Людвигом Ароновичем укомплектовали мебелью. Артистам ведь тоже нужно передохнуть, перекусить, и все такое прочее.
В кампусе меж тем царила суматоха и паника. Все выпускники-младшекурсники суетились и носились как подстреленные — еще бы, такой волнительный день! Хотя, как по мне — чего волноваться-то?
Даже в нашей комнате преобладала нездоровая возбужденная атмосфера. Ровно две трети населения ставшей мне родной «3–16» вели себя странно: Авигдор расчесывал свои бакенбарды и чего-то там напевал под нос и пританцовывал, Руари гладил третью по счету зеленую рубашку. Он никак не мог подобрать оттенок, хотя на мой взгляд они были совершенно одинаковые. А я сохранял спокойствие: сначала пялился через окно на музыкантов, которые выгружались из «микрона», и все пытался рассмотреть девушек-лаэгрим, потому что мне было до жути интересно — кто из них станет играть на баяне! А потом, когда они ушли внутрь нового корпуса, улегся на кровать, закинул ноги на стену и стал читать книжку. Книжка была, в общем-то, стоящая, но с определенными загибонами:
— «Представьте, какая экономия: сожрать недруга из его собственного черепа!» — процитировал вслух я.
Ави на секунду перестал пританцовывать и спросил:
— Титов, ты дебил?
— Это не я, это Фил Киндред. Классик антиутопии и альтернативной истории, — пришлось пояснить мне. — Тут про то, как в Первую Великую Войну Доминион гномов всех победил и перекроил весь мир по своему разумению.
— Шайзе, — сказал Бёземюллер и оставил в покое свои бакенбарды, так что расческа застряла у него в щетине. — Наверняка получилось бы полное дерьмо. Точно — выставили бы всех людей стройными рядами, пронумеровали, заставили выучить шпракх и по линейке прополкой огородов заниматься. Орков — клеймить, чипировать и в рудники. А эльфов — под нож. Альпийские кузены — те еще злобные расистские швайнехунде… Такое там в твоей книжке написано?
— Что-то типа того, — кивнул я. — Плюс-минус.
— И за каким тойфелем ты это читаешь? — пожал плечами гном и вынул расческу из бакенбард со страшным хрустом. — И чего к выпускному не готовишься?
— Я работаю сегодня, — пояснил я, перелистывая страницу. — Сейчас главу дочитаю, пойду у Полуэктова аттестат заберу, и на рабочее место отправлюсь. Музыканты уже прибыли, мало ли что-то понадобится. Аппаратуру там потаскать, где туалет показать…
— Погоди-ка, ты что же, не будешь на торжественной части? — удивился Тинголов, отвлекаясь от утюга и с удовлетворением глядя на разглаженную очередную зеленую рубашку. — Это же — выпускной! Один на всю жизнь! А я-то думаю, чего ты костюм… А! Действительно. Извини.
— Ага, — сказал я. — Могу спортивную форму надеть. Или спецовку помощника слесаря. Она у меня наиболее новая и приличная из всех шмоток, в самый раз будет. Да и вообще — поприсутствую я на этой торжественной части, у меня — лучшее место. У самой сцены. Я буду в гуще событий. А вы будете страдать от смертной скуки, слушать душещипательные речи учителей, и завидовать мне, который затусит с артистами.
— И ничего не страдать! — возразил Авигдор. — Я намереваюсь наклюкаться игристым и приставать к единственной кхазадке в колледже — Фаечке Розенбом. Она меня весь год динамила, но теперь-то выпускной! Тем более уж я то знаю — моя троюродная тетя знает свата ее бабушки, и тот сказал, что слыхал от племянницы Фаечки, что я ей нравлюсь. Кстати, а как там у тебя с Ермоловой?
— О! — сказал я и стал листать книгу, а потом ткнул пальцем в нужное место. — Вот! «…С какой легкостью я бы мог влюбиться в такую женщину. И какой трагедией обернулась бы моя жизнь, и без того несладкая!»
И заржал. Хотя было не совсем смешно.
— В Ермолову влюбиться? Ты больной? — посмотрел на меня Тинголов со скорбным видом. — Одно дело — общаться, а другое… Знаешь, ты лучше по этому поводу с кем-то из аристократов побеседуй. В справочниках этих твоих, и энциклопедии на букву «Г» такого не пишут и не объясняют. Это вращаться нужно, в высшем обществе.
Ну вот, пошутил, называется. Как-то на душе стало сразу паскудно, хотя я и понимал, что Руа хотел как лучше. Я кинул книжку на кровать, и начал переодеваться. Нет у меня костюма — и ладно. Есть ботинки, есть джинсы, есть рубашка. Для обладателя статуса дворянина и мага первой ступени может и фигня, а для рабочего сцены и помощника столяра — в самый раз, даже с шиком.
