Разве что еще за Бомоном укрепилось прозвище «Стрелок Дьявола», потому что кто-то пустил на полигоне слух, будто Бомон продал душу дьяволу в обмен на свою исключительную меткость. Посмеялись и забыли. Тем более, что и до этого среди мастеровых оружейных мастерских и служащих полигона ходило немало слухов о Бомоне, источником которых было его лицо.
Через некоторое время стало известно, что военное министерствоизыскало средства на закупку партии картечниц Гатлинга и ведет переговоры о приобретении митральез Монтиньи. А пока Шеварди передали четыре митральезы Монтиньи-Реффи, с полностью расстрелянными стволами. Это были первые опытные орудия, произведенные при года назад еще под непосредственным руководством Монтиньи. Митральезы нуждались в замене стволов и механизмов зарядки. Худо-бедно, но дело сдвинулось с мертвой точки, и можно было ожидать, что учебный центр по подготовке канониров митральез заработает.
А пока, в ожидании когда министерство издаст соответствующие распоряжения, Бомон и Шеварди принялись за восстановление доставшегося им старья.
Потом прибыли заказанные в Америке Гатлинги, почему-то на крепостных лафетах. Что делало полевые сравнительные испытания этих картечниц практически невозможными. Бомон успокоил Шеварди тем, что берется переделать крепления картечницы под легкую опытную треногу, разработанную для митральез Реффи, но не нашедших одобрения ни самого Реффи, ни у генералов из Артиллерийского комитета.
Затем Шеварди вызвали в артиллерийский комитет и приказали написать докладную записку с вариантами использования митральез в различных боевых ситуациях. Дело это было нужное, и Шеварди с удовольствие согласился. Впрчем, что это я? Согласился? Это армия! Приказали — выполняй! А согласен или нет — твое личное дело! В общем, Шеварди порадовал генералов энтузиазмом, с которым принял приказ начальства. Всегда бы так.
Кроме того, выяснилось, что генералы не забыли и о Бомоне, поинтересовавшись, работает ли еще на полигоне «чертов говорун». Вот тут-то Шеварди насторожился. И предположил, что с приказом о написании докладной записке по тактике не все так просто.
В общем, вернувшись в Версаль, Шеварди сперва погрузился в задумчивость, а затем вновь отправился в Париж, в военное министерство, но уже без вызова. Здесь он посетил нескольких своих знакомых: выпускников Политеха, бывших однополчан, сделавших карьеру, и само собой кузенов различной степени дальности родства. Где намеками, где вопросами в лоб, он выяснил картину происходящего. Император после посещения полигона, отдал указания не позволяющие двоякого толкования. Поэтому и были начаты переговоры с Монтиньи и закуплены Гатлинги. Гатлинги, значительно уступавшие митральезам в дальности стрельбы, даже приобрели. В самом неподходящем для целей Шеварди варианте. А на приобретение митральез Монтиньи можно было и не рассчитывать. Как и на открытие учебного центра. Никто не станет оспаривать приказы императора. Но все попытаются выполнить их «как можно лучше». А это требует времени. Да и самочувствие Наполеона III в последний год еще более ухудшилось. И после недолгой вспышки деятельности император погрузился в апатию.
Вернувшись, Шеварди высказал Жоржу все, что он думает о сержантах, возомнивших себя гениями военного дела, обозвав того горой дурости и служителем ада[3].
Бомон стоически выслушал все, что выплеснул на него начальник, понимая, что тот переживает из-за утраченной возможности вырасти в чине. Стать генералом, сравнявшись в звании с Луи дю Фальга, было навязчивой идеей утратившего ногу офицера.
С этого дня Шеварди, будучи недовольным подчиненным или пребывая в дурном настроении, называл Жоржа не иначе как Бомон-д’Анфер, адским Бомоном.
В конце концов, Шеварди утешил себя народной мудростью, что для торопыги дорого, то терпеливому даром. Да и милость императора не наследство, делать ставку только на нее — большая глупость. Буркнул: «Еще посмотрим!» И погрузился в написание труда по тактике использования митральез.
А Бомон копался в мастерских с картечницами.
Все шло своим чередом, пока военное министерство не вспомнило о Шеварди и не потребовало представить его записки о митральезах.
После трех месяцев изучения рукописи подполковника, генералы из Артиллерийского комитета вызвали Шеварди перед свои очи. Высказавшись комплементарно о предложении усилить кавалерию мобильными батареями митральез, генералы поручили Шеварди разработать и испытать повозки под митральезы и под зарядные ящики. Наиболее подходили для этой цели, по мнению генералов, хорошо известные парижанам фиакры. Генералы были настолько любезны, что уже распорядились закупить необходимое для испытаний количество колясок, чтобы месье подполковник не утруждал себя.
