Французская армия обладала тысячами, даже десятками повозок самых разных типов и видов, которые гранились на двух гигантских складах, не считая арсеналов, орудийных парков и депо. Здесь были одноосные и двуосные зарядные ящики, обозные телеги, фургоны маркитантов, кареты скорой помощи и коляски для генералов. Все, что только могло понадобиться в войне из гужевого транспорта. Достаточно только выбрать необходимое и поставить на колеса. Оказывается, там не хватало только парижских фиакров! Которые просто идеально подходят для перевозки митральез. Дерьмо!
— Дерьмо! Дерьмо! — повторял Шеварди всю дорогу до Версаля и даже на полигоне.
— Ну что ж, попробуем из дерьма сделать конфетку, — заявил Бомон и принялся за работу.
На фиакрах были укреплены элементы конструкции, установлены новые усиленные рессоры, заменены колеса, причем на задней оси они стали двойными, а все шины непривычно толстыми.
— Нам не по бульварам кататься, — заявил Бомон.
За каждый франк на переделки приходилось выдерживать настоящие битвы. Но не смотря на все старания и ухищрения Шеварди, суммы выделялись просто нищенские суммы, а времени выбивание этих средств требовало просто уйму. Овес, который съедал жеребец подполковника, стоил чуть меньше, чем готово было выделить министерство на утверждённую им же программу. Слава богу, хоть фиакры оплатили.
Но тут некстати для генералов всплыло, что Луи-Наполеон выделил в распоряжение подполковника Шеварди фонд для опытов с митральезами. Над этими суммами генералы были не властны. В отместку они отложили все платежи до завершения испытаний «боевых колесниц Шеварди».
Впервые в истории Артиллерийского комитета опытные экземпляры снаряжения отправили в длительный поход через всю Францию. На это у генералов даже нашлись средства. Маршрут начинался в Париже, а затем пролегал через Руан, Нант, Тулузу, Марсель, Лион и завершался в Париже. Расстояние, которое должен был преодолеть обоз было в полтора раза больше чем от Парижа до Берлина и обратно. Причем, в маршрутном листе который дали Шеварди в Артиллерийском комитете особо отмечалось, что в Париж должны вернуться все повозки. А самый маршрутный лист следовало отметать у начальников гарнизонов крупных городов вдоль маршрута. С указанием числа повозок. А грузили повозки их с запасом, так как предполагалось, что они должны нести митральезу и боезапас. При этом, не мудрствуя лукаво, установили вес митральезы в 900 килограмм. Столько весило пулевое орудие Реффи вместе с лафетом. «Французская армия должна получить все самое лучшее и надежное», — повторяли они на разные лады, выдвигая все новые и новые требования. Они и больше б загрузили не рассчитанные на такой груз фиакры, ссылаясь, что типовая армейская повозка способна вести на груз в 1200 кг. Но все уперлось в нормы груза на лошадь. В общем, изгалялись генералы как могли, надеясь, что Шеварди или не справится с поручением, или вспылит, получив очередное издевательское указание, и его можно будет со спокойной совестью уволить в отставку.
Слава богу, все когда-нибудь кончается. Закончились и согласования, и обоз наконец тронулся в дорогу.
Бомон зазвал этот поход «Повозкопробег Париж-Драккар», по имени гостиницы в пригороде Руана, где они останавливались.
Шеварди переживал за колеса. Но, слава богу, обошлось. А вот французские втулки подвели. Не смотря на обильную смазку. Уже в Нанте пришлось менять несколько втулок, не ожидая, что они сломаются в пути.
*
И каждую ночь Жоржу снился один и тот же сон. Раз за разом, одно и то же.
Всегда сон начинался одинаково. Жорж был подростком-козопасом и его внимание привлекло марево над вершиной горы, на склонах которого он пас стадо.
«Пойди, глянь, что там», — подтолкнул Жорж блаженного.
И пастух послушался! Он бросил свое стадо, и влекомый любопытством отправился к вершине горы.
Жоржа охватил восторг, душа его пела:
Эйфория, охватившая Вагуса, передалась пастуху. Спотыкаясь о камни, и скользя по влажной от росы траве, цепляясь за ветки кустарника, пастух упорно карабкался вверх.
… продолжала петь душа.
Жорж не чувствовал усталости, боли исколотых рук и израненных ног. Зато он чувствовал восторг преодоления. Он чувствовал себя по настоящему живым.
С высоты была видна вся округа. Селение, в котором жил пастух. Еще какие-то селения и город, расположившийся на берегу бухты. И манящее лазурное море. Хотелось стоять и вбирать в себя прекрасный мир, раскинувшийся внизу. Но мальчишка, а вместе с ним и Жорж, повернулся и вновь зашагал к вершине по горячим камням.
