Видя такую искренность и почти детскую умильность гостя, она разрешила снисходительно:
— Ладно уж, заходи в дом. А ты охраняй, — собаке. — Дармоедов нет. Сейчас и тебе что-нибудь найдем.
Собака послушно уселась, переминая передними лапами. Видать, сообразила: мужчина и женщина — это стабильное питание.
— А ты где ее откопал? — спросила Клавдия Васильевна.
— Возле вас. На склоне познакомились.
— То-то я гляжу, интерьер знакомый! С год назад приблудилась, я ее кормлю, а тут вдруг обиделась — харчи вынесла несвежие — и ушла. Здорово, Найда.
— Это Друг,.— учтиво поправил Кронид.
— Только дырочка вокруг, — возразила она. — Разве не видишь, сучка это. Пошли, Найда. Где место? Правильно, тут твое место, — взглядом проводила она собаку, которая покорно устремилась под навес, обнюхала угол и легла.
Внутри хижины было вполне опрятно, чувствовалась женская рука, и только несовместимость вещей сбивала с толку. Книги на стеллажах и полках, прялка в углу, бахилы у порога и модельные туфельки на видном месте, на приступке печи, два хрустальных фужера среди глиняной посуды. Будто с пожарища натаскано все подряд, нужное и ненужное.
Не мешкая Кронид вгрызся в сухарь, запивая его квасом из крынки. Пока она выносила миску похлебки собаке, Кронид управился с квасом и сухарями. Голодный взгляд потеплел, потеплел взгляд женщины, гость оказался совсем ручным.
— На-ка вот, — выставила она на стол банку сгущенки.
— Мо-ло-ко! — озарился Кронид.
— Тут раньше запретная зона была, — походя рассказывала Клавдия Васильевна, — склады остались. И понимаешь, — разохотилась она благодарному слушателю, — набралась я смелости и пошла взглянуть, что там запретного под черепом и костями. В самом деле, столько наворочено всякой химии, ужас берет. Километра три в квадрате одни подземные склады! А поодаль провиант всякий, воинские вещички. И никто, кроме меня, до этого богатства не добрался! — довольно воскликнула она. — Увидят черепушку, травку изумрудную увидят — и назад. А я, недоучившийся, но химик, пошла, перекрестившись, глянула, вот склады с довольствием и выглядела. Одежда есть, питание есть, только мужиков там не хранят, — расхохоталась она, вполне довольная собой, и перевела стрелки на другой разговор: — Не бойся, миленький, сегодня в тепле и ласке спать будешь. Заканчивай обедать и выходи во двор, — распорядилась Клавдия Васильевна, вставая из-за стола.
