— Разве может посланец божий работать в столь безбожном месте? — выгадывал патриарх время, чтобы не выказать своего замешательства.
— Владыка, в вашем клире безбожников развелось больше, чем в органах. Вам ли не знать?
— Не верю вам.
— Могу доказать. Мне известна каждая строчка послания, — кивнул он на письмо. — Из-за него я послан. Вы находитесь в затруднительном положении.
— О, это просто сказано! — помимо воли воскликнул патриарх. — Вы христианин? Крещеный?
— Нет, владыка.
— Как можно! ужаснулся патриарх. — Брать на себя труд посланника божьего и не быть крещеным?
— Служение Богу не есть ношение креста на груди, а помещение Его в сердце, а православие не есть право на славу и волю человеков. Не будем устраивать диспут на богословские темы, — примиряюще сказал пришелец, видя, как готов возмутиться патриарх. — Повторяю: вы в трудном положении и без знака Творца принять решение не способны. Укрепите сердце свое и примите наказ Всевышнего.
— Не могу я верить вам! — взмолился патриарх. — Знаков не вижу сильных. Уйдите!
— Фокусов показывать не стану, — усмехнулся пришелец, — но доказать докажу.
Он приблизился к патриарху и шепнул ему три слова.
— Вам ведомо святая святых? — чуть не лишился чувств патриарх, и пришелец кивнул. Патриарх снова перекрестился: — Тогда реките, — склонил он голову в согласии.
— Всевышний уповает, что силою своей духовной власти вы убедите президента уйти в отставку.
— Но это светская власть! Как я могу вмешиваться в мирские дела, не имея на то благословения божьего!
— Как? Вы обрушились на фильм Скорцезе «Последнее искушение Христа», хотя он в доступной форме говорил людям, что служение Богу выше мирских утех и самой жизни. Вы духовник Всея Руси!
— Не примет он меня, а примет — не станет слушать.
— Тогда повесьте свои священные вериги на гвоздь и удалитесь в монастырь. Я наказ вам даю и не обсуждаю частности. Это глас божий. Он необсуждаем.
С патриархом в подобном тоне никто и никогда не разговаривал, и трудно было представить, что вот так просто явится к нему пришелец и прикажет отработать сан свой именем божьим.
— Глас народа — глас божий, — заметил пришелец. — А народ русский взывает к справедливости, к суду над теми, кто узурпировал их плоть и душу. Удачи вам, владыка. Я буду рядом в час вашего испытания, — сказал пришелец и растворился в стене.
