К древним книгам, твердил Лаптев, приложили гадкие ручонки еще в Византии, к библиотеке Грозного — Романовы. И тем и другим было крайне выгодно уничтожить опасного конкурента в виде древних знаний. Константинополь — второй Рим, Москва взялась быть третьим и торжественно провозгласила: четвертому не бывать. Чего это вдруг? А вот, ч мол, мы какие — древние и великие, Романовы на века с * христовою верою заедино, земли российские нам от Бога принадлежат, и путь нашей 18-й гвардейской армии у нас никто не отберет!
Есть у Романовых конкуренты, твердил Гриша, масоны. Эти запросто докажут: четвертый Рим — это мы.
В дьявольском 1998 году он нашел точку отсчета поиска древних книг: Константинополь, 666 год. Тогда христиан-V ство перестало убеждать словом и взялось за меч, огонь и * веревку. Блаженный Иисус благословил погромы и разбой, иначе не выжить его последователям. Хватит убеждать непонятливых, того и гляди пророк Мохаммед возвестит иную благую весть: правоверные! бей жидов, спасай планету!
Судских ниже и ниже опускался по ступеням истории, слои времени расступались перед ним, мрачнея с каждым шагом. Менялись одежды встречных, язык говоривших терял эластичность, становясь гортанным, отрывистым, будто
сплошь состоял из воинских команд: встань! принеси! пади! Чужое время, неприятное...
Он двигался среди возбужденной толпы, его толкали со всех сторон, и толчки эти направляли Судских в одну сторону—к нижнему городу. Он не рискнул спрашивать, чем разгневаны эти люди. Вопрос мог оказаться опасным, на него уже косились окружающие: не так одет, смотрит не так... Задние стали напирать на передних, движение прекратилось.
— Бей солдат Зенона! — взвился истошный вопль, и толпа подхватила братоубийственный клич. Сжатый со всех сторон, Судских пытался разглядеть, на какую преграду натолкнулась толпа, увлекшая его в опасное плавание, но только ряд копий с долгими жалами видел он шагах в десяти поверх голов.
