Задымились костры на кизяках, схватывались пламенем от жгута сухой травы, запахло варевом, жареной дичью, сай- гачиной, стан вечерял перед сном. Дозоры разъехались по степи дальше, похватав наскоро похлебки, и Святослав расслабился, разминая руками больные ноги. Всегда от наползающей темени с юга их крутило нещадно в память о ледяных бродах. Самое время кликнуть воевод, омочить бороды в византийских винах, захваченных у хазар. Хороша древняя мальвазия, питье богов, пристрастился к ней Святослав, баловал себя приятным напитком. В предвкушении Святослав почмокал губами. Можно и распустить тугой пояс, послезавтра утром Киеву быть, а ноне покуражиться можно.
— А ну, Костьма, — крикнул он посыльного дружку. — Кличь товарищев ближних, раззудиться охота...
Слетелись по первому зову, будто за шатром высиживали приглашения. Появились конусные ко дну греческие пифо- ны, где хранилась мальвазия, заморские яства, диковинные фрукты и пахучие горные травы, весело пилось-елось под темным пологом неба, со смехом и гоготом вспоминались случаи битвы и долгого пути в обе стороны.
Гулевание шло к полночи, когда ближняя стража приволокла человека, схваченного за княжеским станом.
— Кто такой? — нахмурился Святослав, оборвав веселье резким жестом руки. Брошенный оземь лазутчик растекся немо на ковре княжеского шатра.
Сотник ближней стражи с поклоном ответил, не робясь:,
— Меняла из стана пришлых, иудей Добран. К тебе, кня- же великий, просился, с вестью, глаголет, важной.
— Подымись! — велел Святослав. — Кто будешь?
— Не меняла я, Добран-врачеватель, — на четвереньках бил поклоны лазутчик.
— Вон кто пакости малому Игорешке сказывал! — понял князь. — За наказаньем явился?
— Только за наказаньем! — бил поклоны Добран. — Высшая милость это для меня, а то, что я воеводе твоему Палице помог к городским воротам пробиться, так это пусть, невелика подмога, а Игорю, сыну его, библейские притчи рассказывал, но путь прежде указал к ставке брата кагана у Семендера. И это пусть! Лицезреть князя и умереть после — не жалко! — протараторил шустро и затих, изогнув спину по- кошачьи в низком поклоне.
— Какой прыткий! — подбоченясь, качал головой Святослав. — Так обсказывает или пощаду вымаливает по-жидовски?
— Так, княже, вестимо рсчет, — поддакнули воеводы, а Галицкий князь Мирослав добавил:
— Он и броды в обход показал, шибко старался.
— Шкуру, знать, спасал, иудей? Соплеменников предавал? — насмешливо свел брови Святослав.
