— Цыц! — окрикнул Святослав. — Разговорился... Ладно, — решился он. — Негоже пред иудеем трусость выказывать. Давай скляницу! — И выпил одним махом. Прислушался к себе, вращая глазами, потер бок. Исчезла боль, как и не водилась. — А прав жид! — воскликнул он, повеселев, под общий вздох облегчения. — Так и быть: прощаю тебя. Отправляйся назад и можешь дале в Любеч ехать. Таково мое княжеское слово.
Добран по-собачьи преданно глядел от пола, не решаясь подняться с четверенек.
— Ходи! — напомнил Хохлуша.
— Не вели сразу распрощаться, — забухал поклоны Добран. — Вот у тебя другая немочь, в ногах твоих жилы перевиты, ходить тебе тяжко, а в седле сидеть того хуже, кровь в пояснице застаивается!
— И то верно, — согласился Святослав добродушно. Не успел слова добавить, врачеватель разохотился:
— Клянусь Сварогом, до утра исчезнет немочь! Останется — колесуй, четвертуй, шкуру мою заживо сдирай!
— Да ты никак волхв? — изумился Святослав.
— Не посягну близко стоять с волхвами, а сестра моя Малуша искусна врачевать хвори, хоть и годками еще не вышла, брал ее с собой травы и снадобья на зуб выверять! Дозволь, великий княже, кликнуть ее, о здоровье твоем пекусь!
— Замолкни! — прикрыл уши Святослав. — Еще слуха лишусь от тебя, новая хвороба! Когда позову, приведешь, — уже спокойно велел он. Что говорить: от добра добра не ищут, пусть и странно попался на его пути иудей этот Добран... В долгих походах, право слово, ноги износились, похожи стали на кургузые стволы южного дерева карагач, почернели, пухли часто в перекрутс вен, одно спасенье в седле, так поясницу ломит нещадно...
— Топай пока. Передохнуть от тебя надобно...
После этих слов Добран убрался наконец из шатра. Ненавидящим взглядом провожал его сын воеводы Сужного Игорь. Чем откровеннее старался Добран, тем меньше доверял ему Игорь. В хазарских землях он наблюдал, как долго и осторожно подкрадываются враги, порой дня не жалеют, лишь бы не обнаружить себя, а дозору того терпеливее быть надо, еще тише в засаде сидеть. Кто кого пересидит, тому живым и отъезжать после стычки, тогда и похваляться удалью, сестрой терпения...
