—• Невозможно услышать такое из уст великого князя! — распластался снова по ковру Добран и опять заговорил быстро, извернув голову кверху: — Арийской веры я, с острова западных русичей Рюгсна, Сварогу сызмальства поклоняюсь, а очутился у хазар по делу весьма важному, за снадобьем обретался, жемчугом тертым и травой-акун, а к тебе направлялся, чтобы настой дать от почек, застудился ты в дальней дороге, великий князь, рискнул позаботиться!
— Прыткий и заботливый! — от сердца расхохотался Святослав. Осек разом смех и вопросил: — Не из жидов, клянешься?
— Трибогом клянусь! — бухнул лбом в ковер Добран.
— А скажи, Хохлуша, — обратился к ближнему воеводе князь Святослав, — как иудея от русича отличить?
— Можно, — обтер губы Хохлуша. —- Исподни прочь, оружие к догляду готовь!
— Не можно! — дико взвыл, жутко Добран. — В невинном возрасте обрезали помимо воли отца! Казначеем он был у княжны Рогнеды в Старогородс! Истый я! Не вели казнить, вели правду испытать! Тебе я верный слуга, доказал я!
— Оставь, Хохлуша, — поморщился Святослав. Вопли надоели хуже ножа, и в почках тянуло после возлияния. Вдруг не лжет иудей про снадобья? А иудей — точно, кто, как червь, так извивается? — Где твое снадобье целебное?
— Вот! — мигом преобразился Добран. Из-за пазухи тряпицу добыл, скляницу развернул. — Испей, великий княже, сразу сымет боль, и никогда о ней не вспомнишь.
— Пей половину, — рассудил Святослав. — А мы пока с воеводами по ковшичку мальвазии пропустим, самое наше лекарство. Верно грю? — оглядел он под хохот воевод. Ковшики и ендовы взметнулись навстречу изукрашенному дра^ гоценными каменьями кубку Святослава.
—■ Будь здрав, княже!
Добран охотно отпил половину скляницы и сидел, счастливо улыбаясь, — вот ведь повезло, на княжеском пиру усы промочил...
— Как, Хохлуша, поверить? — спросил Святослав.
— Тебе видней, великий княже, — пожал плечами воевода. — Киев рядом, банька рядом, банька да березовый квас — самое лекарство.
— Верно говорит твой смелый воин, — ввернул Добран, не забыв отвесить поклон. — Русичу от мальвазий да от заморских яств хвороба немалая. Что мать-земля родная дает, то и лекарство, только застужен, великий князь, много, разом надо хворь истреблять.
