— Ужель не понял? — хмуро усмехнулся странник. — Знать, не случайно. Что новым родом царуют, здесь ты прав. Токмо у тебя, окромя меча, ничего нет. Я оборонить хочу, такая у меня корысть. Неладная ночь эта, полнолуние, темные силы вышли. Переживешь эту ночь, быть тебе царем, а поддашься искусу — смерть. И не о себе думай, княже: Русь может другой дорогой пойти, на многие годы по бездорожью, и под чужой рукой, и по чужим знакам. Об этом думай, о потомках.
На миг призадумался воевода, взвешивая слова странника. Есть в них зерно, волхвы похожее предсказывали, да кто его сейчас сломить может?
— Учту, дядя, — ответил он размеренно. — А знак покажи, твоих слов праведность.
— Мир тебе, — молвил странник, поднялся и ушел сквозь стену, будто дым испарился.
Воевода подождал с минуту, протер глаза. Привиделось?
Нет, не привиделось: слова запали в душу. Ночь пережить — много ли ума надо?
Пред ним, выходящим из светелки, сенные девки согнулись в поклоне. Под сарафанами округлились справные, литые задницы, хмыкнул воевода и пошел наверх в опочивальню.
Застать наверху особую соблазнительницу он не чаял. Выпрямилась та, и обомлел воевода.
— Зазнобушка моя!
-- Будь здрав, княже, любимый мой! — сияла Ирина одним лицом. — Вырвалась вот от постылого, к тебе прибежала.
И так она поспешно сказала это, что засомневался воевода, слова Пармена вспомнились отчетливо — ночь пережить, искусу не поддаться. Подобрался он. От хитроватого дядьки его Ирине на ночь не сбежать, не то здесь... Зашевелились Романовы, смекнули, чем его достать. Неравнодушен он к прелестям Ирины, да не того он замеса. А что Ирина отвергала его долго, сейчас прямо должок ей и отдаст...
— Любить собралась жарко? — сделал свой голос податливым Михаил.
— И крепко. Дай обуву сниму...
Он позволил ей стянуть сапоги. В прорезь рубашки видел ее сочные груди. Хороша, стерва, желанна до боли!
— Ложись, любимый, ненькать стану...
— И мужа своего, боярина, не испугалась?
— Что ж ты такое спрашиваешь? Только ты свет в окошке!
— Ну так... —- прикинулся соловым Михаил. — А кликни сюда девок, смотр вам устрою.
— Как пожелаешь, княже! — словно обрадовалась Ирина и крикнула вниз сенным подняться.
Шестеро девок заскакали наверх по ступеням, в опочивальню вплыли лебедушками, стали вдоль стены и ждут.
— Сарафаны долой, князь смотр чинить будет. И ты с ними...
