— Пока одни писали книги, как жить, евреи учились жить, — самодовольно заметил Триф, чем порадовал Ивана: речь шла о книгах из библиотеки Ивана Грозного, о русских книгах. Триф проговорился.
Ударили по рукам.
Вернувшись в столовую, к полному удивлению Дарьи, Триф стал писать на салфетке, а Иван ответил на недоумение жены:
— Я показал соседу наш подвал. Он предложил нам хороший бизнес: оплачивает ренту за нас и хранит здесь кое- какие штучки. Это его дело, мы скоро уедем.
— О да! — оживилась Дарья, не зная, дурит Иван кому-то голову или говорит правду. — Только не наркотики!
Триф показал обоим большой палец, а вслух сказал оскорбленно:
— Как можно, фру Андерсен! Я честный старый еврей!
Утром они уезжали в Антверпен и дальше в Стокгольм.
Всю дорогу за ними следовал синий «пежо».
4-17
В низах зашушукались: за два дня в одной Москве арес- тованы три тысячи человек, имена которых на слуху. Артисты, коммерсанты, чиновники высоких рангов, как плотвы, набилось юмористов. Депутаты проходили отдельной стать- \ ^ ей и внушительным отрядом. Просочились сведения, что пре- У зидент поставил вопрос ребром: либо вы лишаете депутатской неприкосновенности пятьсот с хвостиком человек и занимается ими прокуратура, либо разгоню всю Думу, и мало не покажется, все равно в ней никого не останется. Оба предводителя белой и черной косточек попали в тупик: отдашь — не простят свои, не отдашь — так чужие. Думские же решили стоять твердо: своих мерзавцев не отдавать, распространили бюллетень, где истошно доказывали, как они недоедают, недопивают, бдя интересы народа, а им грозят репрессиями.
Президент появился на экране и сделал разъяснение для особо тупых: за каждым из поименованных депутатов делишек накопилось под двадцать миллиардов долларов. Факты неопровержимые. Если хотите и дальше кормить вороватых бездельников, оставим все как есть.
А если не хотим?
Тогда поддержите меня.
А если это опять тридцать седьмой год?
— История повторяется дважды, — ответил президент. - Как трагедия один раз и как фарс — другой. Что Сталин бьи клоуном — язык не повернется сказать, но когда с вашегс соизволения на сцену выпустили настоящего скомороха, который что-то там вякал глупое с помощью суфлеров, вас не выпускали из зала, а в раздевалке потрошили ваши карманы, и вы до сих пор крепко расплачиваетесь за, казалось бы, дешевый спектакль. Жалко?
— Жалко, батюшка-царь, — ответили ему из низов. — Ты только пообещай, что денежки, ворами нажитые, нам вернут. Вернут?
