— Обещать не буду, — честно ответил президент, — но выпотрошу до копчика. Конфискации подлежит все имущество.
Ах, этот сочный язык президента! Так и срывается с него лишнее словечко — выпотрошу! Нет, люди добрые, заверещали с горящими шапками на голове, не верьте аспиду, верьте нам: грядет расправа над честными сынами отечества!
Ни тем, ни другим честной народ не верил, как повелось исстари на Руси, занял выжидательную позицию в смутное время.
Тут-то президент и разогнал Думу, а взамен назначил Законодательное собрание и просил народ самому выбирать достойных. Каждый мог опустить записочку в ящик Спортлото, и по числу голосов определялись лучшие.
А само Спортлото?
А что Спортлото? Как любые выборы: у кого мешочек с бочатами, тот и выиграл. Как всегда, свои избранники не понравились, но потеху приняли и под музыку марша «Гром победы, раздавайся!» отправили на тюремные нары всех поименованных.
Зато воры в законе стали набожными и честными. Сколотили общак и взялись ладить дороги.
Остались дураки. Но хоть что-то должно остаться неприкосновенным!
То-то.
Профессор Луцевич прибыл из Швейцарии в Москву по первому зову Судских. Проблема зомбированных выпирала крупно. Около пяти тысяч боевиков томились в заключении, дожидаясь решения властей, только в одной Москве. Заса-
щгаать их в лагеря — шупо* отпустить с повинной — опасно. К каждому нужен индивидуальный подход.
— Не спорю, — рассуждал Судских. — По стране до ста тысяч здоровых, крепких парней, обученных лучшим видам боя, — это, считай, готовые сержанты, помощники командиров взводов. В случае опасности можно отмобилизовать на-
§ селения на величину до ста тысяч взводов, за три месяца вырастут новые сержанты, и разговоры о профессиональной армии можно закрыть.
— И я не спорю, — вздохнул Луцевич. — А гарантировать успех не могу. Дайте время.
— Без вопросов, Олег Викентьевич, — обрадовался Судских. — И очень хочу показать вам своего пациента.
— Вы врачуете? — удивился Луцевич.
— Некоторым образом, — усмехнулся Судских. — От его здоровья зависит здоровье России.
— Даже так? — заинтересовался Луцевич, и поездка на Сорокапятку состоялась.
Судских не общался с Гуртовым почти месяц и смотрел на него с любопытством. Простым глазом было видно, как изменился Гуртовой. Уплотнился, появилась стать, тонкая шея будто стала короче, налилась соком, крупный кадык почти исчез. Движения стали уверенными и размеренными.
— Игорь Петрович, восхищенно приветствовал он Судских,— смотрите, что со мной сталось!
