Луцевич стоял у открытой дверцы подбоченившись и оглядывал разномастное окружение. Архангеловцы его заинтересовали больше остальных. Не робел. И чего вдруг? Далековато он забрался, слов нет, туда, где в горячих головах блуждают беспредельные понятия. Так не один же... За спиной тянули воздух мощными легкими два охранника, крупные телом. И не в этом счастье. Главное, правильно определить вводные при столь заинтересованной встрече: он мало кому»нужен из дикарских побуждений, не бусы, чай, а вертолет в тайге — вещь блестящая. Польститься можно.
— Здравствуйте, Олег Викентьевич, — вежливо приветствовал Луцевича первым Сыроватов. — С прибытием!
— О, Ваня Сыроватов! — искренне обрадовался Луцевич. — Ты-то как здесь очутился? Какими ветрами?
— Перестроечными, — потупился Иван. — Я-то вас знаю, а вы меня откуда? — явно смущался он популярности.
— Из телевизии, — улыбался Луцевич. — Из «Дорожного патруля».
— Да уж, — не поверил Иван.
— Своими глазами, клянусь! Фото показали и биографию озвучили: примерный грейдерист Иван Сыроватов бросил вверенную технику и ударился в бега за три месяца до полной отсидки.
— Так амнистия! — засомневался Иван в информации, полученной от братвы. Те пока напряженно отмалчивались, следя внимательно за ходом встречи.
— Амнистия, — подтвердил Луцевич. — Но утек ты раньше срока и попал в розыск. И компания у тебя яркая, — оглядел он нахмуренных архангеловцев. — Только возвращаться надо обязательно к родному грейдеру.
— Можно подумать, вы меня исповедовать приехали, — враз погрустнел Иван, переминаясь с ноги на ногу. — А вы ведь не поп, а врач, как известно.
— Именно, Ваня, — ласково улыбался профессор. — Антропология — мать криминалистики. Поэтому без долгих прощаний садись и поехали. Нужен ты нам.
— А если он и нам нужен? — подал голос Чухрин, выступая вперед. — Чего вдруг маститый ученый интересуется тер- пигорцами? Вам кесарево, нам слесарево. Пусть власть его вызволяет.
— Я подойду для такой чести? — В проеме двери показался атаман Новокшонов.
— Анатолий Матвеевич! — сдернул папаху с кудрей старший казачьего патруля.
— Надень, — посоветовал Новокшонов. — Головку дождичек посечет. — Крупный и плотный телом, он придавал значимость своему среднему росту умением степенно передвигаться и модулировать голосом, чем завоевывал уважение и доверие окружающих.
— Здорово, братва! — приветствовал он архангеловцев голосом пахана и вполне достоверным.
