«Таких не бывает, — ответил Пармен. — Единовластие жестоко в любом проявлении, а сообща люди разучились управлять. Измельчали, нарушив божьи заветы. Поэтому Всевышний карает не вождей, творящих дьявольские дела, а потакающих таким». Опять непонятно Крониду: «Тогда замученные Сталиным — виноваты больше?» — «Нет, внучек, но Сталин знал, за что ему придется держать ответ, а приниженные им так своей вины и не осознали, а вина единственная — дали в себе прорастить дьявольское семя. Во всех русичах проросло оно, только страх перед Богом сдерживал его рост, отчего святость истощилась в них, иссосало ее дьявольское семя. Поэтому к власти после Сталина приходили трухлявые вожди, они-то и были слугами дьявола, им прощения нет». — «А дядя Гречаный?» — «Он справедлив, но не искушен во власти. Адреналином он кровь людскую взбодрил, а как пользоваться холестерином, не знает. Жалко мне его...»
Неожиданно Кронид вспомнил одну из притч Пармена и догадался с радостью, как ему вылечить Оками. Ему хотелось еще покопаться в завале, откуда вытянул он кумач, но долг перед товарищем был выше. Прихватив кумач, он прямиком отправился на озеро. Кумач простирнул и наловил пиявок.
— Оками, вот эти кровопийцы спасут тебя! — заявил юн радостно с порога и не мешкая принялся за врачевание. Чтобы товарищу не было постыло, он пробавлял лечение рассказом о находке: — Кумач высохнет, будут нам простыни и скатерть. Жаль только, соль на исходе, я корешков дракони- цы накопал, все какая-то замена... И есть у меня надежда, что в завале я найду соль. Я почти добрался до задней двери, там, наверное, кладовка была или подсобка. Оками, нам повезет, как ты думаешь? — спрашивал он товарища, продолжая возиться с пиявками. Насытившихся снял и терпеливо промакивал выступающую из ранок кровь. Терпел и Оками. Молчал. Когда все пиявки отвалились, Кронид остановил кровь и заботливо укрыл Оками:
— Поспи теперь, а я приготовлю покушать...
Ноги немедленно увлекли его к завалу. Замок на двери кладовки поддался сразу: из истлевшего бруса, как гнилой зуб, пробой выпал сам собой. Кронид включил фонарик.
Вдоль стен расположились полки, в сухом воздухе пахло тленом. На полках плотно стояли толстенные книги: Сталин, Сталин, Сталин — читалось на корешках. Соль, да не та... Стоял там и бронзовый бюст вождя, и лежала самая настоящая кумачовая скатерть. Все.
С пустыми руками, разочарованный, Кронид вернулся в землянку. И, к своему восторгу, он застал Оками сидящим на постели.
