— Шеф, ты тогда говори нам, чо дальше будем делать, а? — попросил Бдительный.
— Обязательно, будем на связи.
После разговора с панками я вернулся в кабинет, но даже не успел присесть, как в дверь заглянула Таня. В её руках был плотный свёрток документов, а во взгляде читалась настойчивость. Это был не просто визит ради обсуждения отчётов — она пришла с конкретной целью.
— Максим Валерьевич, нужно пять минут твоего времени.
— Если не о деньгах, то хоть десять, — ответил я.
Таня уселась на стул напротив, не торопясь начинать разговор. Она быстро осмотрела мой стол, взгляд её задержался на смятой газете с заголовком «Культура или фарс?».
— Значит, уже работают? — кивнула она на газету.
— Уже, — подтвердил я, не сводя с неё взгляда.
— И что будете делать?
— Пока наблюдать, — ответил я, задумчиво переворачивая ручку в пальцах.
— Ну, а если всё-таки о деньгах поговорим? — она сделала милую мордашку.
Я отложил ручку и приподнял брови.
— Деньги — зло, но выкладывай, — отмахнулся я. — Слушаю.
Таня выпрямилась, пододвинула бумаги ближе ко мне.
— После концерта о нём говорят. Это факт. Есть ажиотаж, есть публика, есть зрительский интерес. Но пока это всё — просто болтовня на улице и пару статеек в местной прессе. Если оставить так, через неделю всё затихнет, вернётся привычное болото, и Рубанов спокойно продавит свою версию событий.
Она выждала паузу, проверяя, как я реагирую.
Я кивнул, сложив руки на груди.
— Продолжай.
— Если начать грамотно работать с этим инфоповодом, его можно разогнать дальше, — она выделила это слово голосом, и я его оценил. Так выражаться начнут лет через десять-пятнадцать, а она уже — впереди планеты всей. Таня продолжила: — Сделать так, чтобы в повестке остался не вопрос «куда ушли деньги?», а тема «как неожиданно расцветает культура в районе».
— И кто этим займётся? — уточнил я.
Таня подняла один палец вверх, хитро улыбаясь. Я нахмурился, глядя, как она методично раскладывает бумаги. Не торопится, не суетится. Значит, у неё уже есть готовый план.
— Ты ведь не просто так этим занялась, да? — спросил я.
Она пожала плечами.
— Я просто знаю, как работают информационные войны. Если ты не займёшь пространство — его займёт кто-то другой.
Я кивнул, но было ощущение, что она недоговаривает.
— Есть один человек, который может помочь, — выдохнула она.
— Я должен угадать?
— Нет, я просто тебя готовлю. Сегодня днём к тебе зайдёт редактор «Городских вестей» Женя Широков. Он хочет обсудить интервью.
Я медленно постучал пальцами по столу.
— Так это ты его навела?
— А ты как думаешь? — Таня захлопала ресницами.
Я упёрся в неё взглядом.
— И что ты от меня хочешь?
— Чтобы ты не отправил его к чёрту через две минуты разговора.
Я на мгновение задумался, затем медленно кивнул.
— Хорошо. Посмотрим, что он предложит.
Таня довольно захлопала в ладоши, как маленький ребёнок.
— Вот и отлично. Тогда не забудь про улыбку, когда он зайдёт.
Она поднялась со стула и вышла, оставляя меня наедине с мыслями. Я вновь взглянул на смятый заголовок «Культура или фарс?» и задумчиво провёл ладонью по подбородку.
Если они пытаются давить через медиа, значит, пришло время использовать тот же инструмент, но в свою пользу.
Разговор с Таней оставил чувство, что я готовлюсь к шахматной партии на звание чемпиона, и в этой игре будет важно не только то, что мы делаем, но и как это подаётся. Но я знал, что Рубанов не ограничится газетными статьями и попытками забросать известной субстанцией только лишь концерт. Его метод — задушить бюджет, перекрыть финансирование, поставить нас в условия, в которых работать невозможно.
Я прошёлся по кабинету, подхватил зазвонивший телефон — это был Павел Аристархович, и голос у него был слегка напряжённый.
— Максим Валерьевич, ты, наверное, уже в курсе?
— О чём именно?
— Сегодня было заседание. Обсуждали бюджет на следующий квартал.
Я остановился у окна, наблюдая, как по улице медленно проезжают машины. Хотелось вдохнуть поглубже — так, чтобы кислорода хватило на всю игру. Но это было невозможно.
— И?
— И… культуру предложили урезать.
Я медленно выдохнул.
— Насколько?
Павел замялся, затем честно ответил:
— На тридцать процентов.
— А аргумент?
— «На спорт, дороги и ЖКХ нужнее». Ну, и, конечно, упомянули твой концерт.
Я усмехнулся, развернувшись к столу.
— Давят через деньги. Классика, — я прикрыл глаза на пару секунд, собираясь с мыслями. — И кто громче всех кричал?
— Замглавы по финансам и один из депутатов. Ну, и Рубанов, естественно, кивал в нужных местах.
— Решение уже приняли?
— Нет. Пока только обсуждение. Ушли на перерыв, а после вынесут на голосование.
Я снова взглянул в окно, зацепившись взглядом за людей, бредущих по тротуару. Они живут своей жизнью, даже не подозревая, какие решения прямо сейчас определяют их досуг, их культурную среду, их город.
— Я понял, значит, уже еду.
— Максим Валерьевич, — Павел задержал дыхание, будто колебался, но затем сказал: — Они хотят не просто урезать бюджет. Они хотят его передать в другое ведомство. Под контроль других людей.
Я почувствовал, как в висках пульсирует раздражение.