— Нам тут рассказывают о приоритетах, — его голос был ровным, но в нём звучал скрытый нажим. — Но я правильно понимаю, что приоритеты — это только то, что удобно определённым людям?
Я заметил, как Рубанов напрягся, его руки сжались на подлокотниках кресла.
— Если культура «не важна», — продолжил управдом, — может, тогда и ваши «совещания» на пятьсот тысяч тоже не важны? Или «исследования общественного мнения», на которые уходят миллионы?
— Что вы такое говорите! — возмутился Рубанов.
В зале зашептались. Гул голосов становился всё громче, но я не вмешивался — начиналось что-то интересное. Похоже, управдом тут знал больше, чем я.
— Чего этому полковнику на пенсии не сидится… — донеслось откуда-то сбоку.
— Старый чекист, вечно что-то роет…
Я внутренне напрягся. Полковник? Чекист? Интересно… Вот откуда у него эта хватка, эта манера говорить так, что не возразишь.
Я скользнул взглядом по лицам чиновников. Те, кто ещё недавно кивал в такт словам Рубанова, теперь не торопились поддерживать его. Они колебались. Другие, наоборот, углубились в бумаги, быстро просматривая цифры, будто пытались ещё раз убедиться в своей правоте.
Рубанов тоже видел это. Он едва заметно подался вперёд, словно хотел что-то сказать, но передумал. Любое его слово сейчас могло сыграть против него.
— О каких таких совещаниях идёт речь? Все совещания либо бесплатные, либо регламентированы! — поспешно возразил заместитель по финансам.
Он нервно откашлялся, пролистал бумаги, цепляясь за цифры, как за спасательный круг:
— Речь не о совещаниях, а о грамотном распределении бюджета. Деньги должны работать там, где они принесут максимальную пользу.
Управдом усмехнулся, окинул зал долгим взглядом и, выдержав паузу, спокойно произнёс:
— Вот, например, такие совещания.
Семеныч достал из папки сложенный лист. Я сразу узнал его — тот самый документ, который он забрал в ЖКХ.
В зале послышались удивлённые возгласы.
— Вот моя консультация в школе по основам безопасности жизнедеятельности… Стоимость — 500 000 рублей. Я же давал ее абсолютно бесплатно! — сказал управдом.
— Какой кошмар… — пробормотал кто-то в зале.
— Можно посмотреть?
Управдом молча передал листок, пустив его по рядам. Он говорил спокойно, без эмоций, но прекрасно знал, что каждое слово било точно в цель.
Я видел, как баланс в зале начал смещаться. Рубанов тоже это понял.
— Вы говорите о системных решениях, — продолжил управдом всё тем же ровным голосом. — Но на деле просто перекраиваете бюджет в свою пользу. И все это понимают.
В зале началось оживлённое обсуждение. Голоса смешались, кто-то ожесточённо спорил, кто-то напряжённо молчал.
И вдруг Рубанов выхватил листок. Я увидел, как он мельком окинул его взглядом… и резко поднёс ко рту. Гадина-то какая, он явно собирался его съесть. Нет бумажки, нет доказательств, а электронная эра ещё не пришла.
Я шагнул вперёд и перехватил его руку. Рубанов рванул руку, пытаясь вырваться, но я сжал его запястье крепче.
— Что это ты делаешь? — процедил я, глядя ему прямо в глаза.
Он не ответил. Вместо этого резко дёрнул голову вперёд и умудрился урвать уголок документа зубами. Бумага исчезла у него во рту. Он жевал быстро, судорожно, как будто от этого зависела его жизнь.
В зале повисло ошарашенное молчание. Кто-то тихо ахнул, кто-то нервно хихикнул. Я рванул документ из его руки. Рубанов ещё пытался сопротивляться, но я выдернул листок и прижал к себе.
На бумаге уже не хватало куска, но основное было на месте. Я пробежался глазами по строкам — и вдруг понял. Это была ксерокопия.
Управдом, всё это время наблюдавший за сценой с невозмутимым выражением, усмехнулся:
— Ничего страшного, Максим Валерьевич. Оригинал-то у меня.
Рубанов замер. Я услышал, как он нервно сглотнул, а потом шумно выдохнул. Он всё ещё сжимал в пальцах обрывок, но теперь уже в этом не было никакого смысла.
В зале раздался глухой гул голосов. Кто-то со злорадством хмыкнул, кто-то сдержанно кашлянул. Чиновники переглядывались, явно понимая, что ситуация вышла из-под контроля.
Я посмотрел на управдома. Тот спокойно отряхнул рукава и, словно ничего не произошло, уселся поудобнее.
— Так что, господа, голосуем? Или кто-то ещё хочет что-то «пересмотреть»?
В этот момент даже самые уверенные сторонники урезания бюджета культуры предпочли промолчать.
Ведущий заседания понял, что ситуация выходит из-под контроля, и быстро вмешался:
— Предлагаю голосовать.
Голосование прошло не так, как ожидал Рубанов.
— Кто «за»? — ведущий поднял руку.
В зале повисла секунда тишины. Никто не торопился. Казалось, воздух сгустился, и все косились куда-то по сторонам, будто в попытке считывать друг друга.
Первый поднял руку депутат из экономического комитета — тот, который ещё утром настаивал на сокращении. Следом за ним — ещё двое, явно не желавшие идти против линии.
— Кто «против»?