— Давай начнём с фактов. Были маргиналы. Люди, которых неоднократно привлекали к ответственности. Административка, уголовка — полный набор. Они считались отребьем, списанным со счетов. Но в отделе культуры, куда они попали на перевоспитание, был разработан методологический комплекс реабилитации. Не просто кружки и беседы, которые, вы уж меня извините, обычно не работают — полноценная система, в которой с ними работали, давали шанс изменить себя. И теперь это не маргиналы, а ответственные члены общества со своей позицией. Они работают. У них есть цель. Они сами хотят изменить мир.
Я выдержал паузу.
— Мне нужно, чтобы каждый, кто прочитает твоё чёртово расследование, пустил слезу. Чтобы чиновники, которые хотят срезать финансирование, начали оправдываться перед самими собой. Чтобы их жёны, увидев статью, спрашивали за ужином: «Ты что, тоже голосовал против?» И чтобы им всем было стыдно.
Широков медленно кивнул, сжав губы.
— Это можно сделать. Но мне понадобятся материалы. Интервью. Истории.
Я откинулся на спинку стула и улыбнулся.
— Они у тебя будут.
— Хорошо. Условие: я работаю с материалом так, как считаю нужным. Я не собираюсь писать заготовленные пресс-релизы, — заявил журналист.
— Мне и не нужен пресс-релиз. Мне нужна другая точка зрения в инфополе.
Женя кивнул, поднялся, сунул папку под мышку. Когда он ушёл, Таня вошла в кабинет, скрестив руки.
— Ну?
— Он согласился, — я медленно выдохнул.
— Ну что ж. Посмотрим, как скоро они заметят, что ветер начал дуть в другую сторону, — воскликнула Таня. — Кстати, ты Диму не видел?
Я оторвался от отчётов, бросил на нее быстрый взгляд.
— Нет. А что?
— Да так. Исчез куда-то. Обычно он рядом со мной всегда ошивается, а сегодня ни слуху ни духу.
Я слегка нахмурился. Дима не то чтобы был мне нужен в этот момент, но всё же странно — по идее, сосед обычно мельтешил под ногами, комментировал, пытался показать свою незаменимость.
— Телефон пробовала?
— Да. Не отвечает.
Я пожал плечами.
— Может, решил на время слиться, чтоб не попасть под раздачу. Он знает, что я понял, что к чему. Если он связался с Рубановым, а потом понял, что это была ошибка, ему сейчас не до разговоров.
Во взгляде Тани читался лёгкий скепсис.
— Возможно. Но мне кажется, тут что-то не так.
Я не стал развивать тему. Сейчас лично мне было не до поисков Димы, с которым мы так толком и не поговорили после случившегося на концерте. Возможно, он действительно решил отсидеться, а возможно, у него были свои причины исчезнуть.
Я вернулся к документам, уже переключившись на другую задачу.
Начало следующего рабочего дня запомнилось тем, что воздух в коридорах словно бы стал гуще, чем обычно. Люди говорили вполголоса, передвигались быстрее, а в кабинетах заседали группами, будто готовились к чему-то большему, чем очередной рабочий день. Не было громких обсуждений, не звучали привычные разговоры о бытовых мелочах.
— Полчаса назад. Официально — проверка финансирования оттуда, — с порога ошарашила меня Лариса, ткнув пальцем вверх.
— Где они сейчас?
— У Рубанова, — сообщила моя сотрудница. — Пока слушают доклад о финансовом состоянии района. Но к полудню они доберутся до нас.
Я взглянул в сторону длинного коридора, где был расположен кабинет Рубанова.
— Кто приехал? — уточнил я.
— Два аудитора из областного департамента экономики и их руководитель, — Вероника чуть понизила голос. — Ткаченко.
Понятно, значит зам по финансам не запалился лично. А проверка, выходит, внутренняя…
Я принял информацию и кивнул, прикидывая, сколько у нас времени, прежде чем Ткаченко доберётся до нас. Я позвонил сотрудникам и велел всем собираться в срочном порядке.
— Что-нибудь у нас запрашивали уже? — спросил я, когда мы зашли в кабинет.
— Пока стандартный пакет: отчёты о мероприятиях, финансовые сводки, договоры.
Я знал, что на самом деле всё это комиссии было без надобности. Меня хотели взять покрепче… сомневаюсь, что тут будет произведено реальное расследование с привлечением правоохранительных органов, потому что в таком случае посыпятся все. Как говорится, будут стрелять в меня, а зацепят вас. Рубанов и те, кто его прикрывает, на такое не пойдут, слишком рискованно. Но пальцем мне сейчас погрозят и попросят освободить место по-хорошему.
— Ладно, Максим Валерьевич, готовьтесь к встрече с Ткаченко, — вздохнула Вероника.
Готовиться я и не думал, а пошел прямиком в кабинет Рубанова, где и собралась вся внутренняя проверка. Я не собирался играть в эти подковёрные игры, буду бить первым, чтобы у моих оппонентов отпало желание атаковать меня.
Рубанов и Ткаченко сидели в его кабинете, расслабленно потягивая коньяк из хрустальных рюмок. Их лица выражали самодовольство людей, которые уже приняли все решения и теперь просто наслаждались моментом.
Я вошёл без стука. Они даже не сразу меня заметили, но когда увидели, переглянулись с удивлением.
— Максим Валерьевич, а что это вы без приглашения? — приподнял брови Рубанов, не выпуская из рук хрусталь.
— Хотите игры? — спросил я, закрывая за собой дверь.
Ткаченко усмехнулся и тоже отпил из рюмки.
— Какие игры, Максим Валерьевич?