Ждать выхода газеты долго не пришлось.
Город жил своей обычной жизнью. На улицах было сыро, капли дождя стекали по облупленным рекламным плакатам, где всё ещё красовались слоганы предвыборной кампании Рубанова.
В этот момент в информационном поле уже начало разгораться пламя. На главной странице городского новостного портала появилась новая статья.
«Вторая жизнь: как культура изменила судьбы тех, от кого уже ничего не ждали»
Щёлк. Я открыл материал, страничка прогрузилась.
Шевченко сделал все красиво. В первых строках не было обвинений, не было скандалов, но была душещипательная история.
Четыре года назад Сергей Р. ночевал в подвалах, на его счету были мелкие кражи, постоянные проблемы с законом. В школе он не доучился, работал где придётся, пил, дрался, попал под суд. Накануне его снова задержали, но на этот раз не отправили в колонию, а предложили другую дорогу — перевоспитание через культуру.
Дальше шли реальные имена, факты, фотографии до и после.
«Можно ли измерить влияние культуры на общество? Да. Можно. Мы видим это на примере конкретных людей. И если районные власти считают, что это излишние траты, стоит задать им вопрос: что если бы этих шансов не было? Что если бы эти люди не нашли другой путь? Где бы они были сейчас?»
Я медленно выдохнул. Это был идеальный удар. Статья не просто оправдывала проекты культуры — она показывала их как жизненно важную необходимость, каковой они и были. Теперь любой, кто выступит против, автоматически становится тем, кто хочет украсть последний шанс у тех, кто его заслужил. У тех, кому больше не на кого надеяться.
Как раз в этот момент у Тани что-то звякнуло в аське, она подняла голову и засмеялась:
— Федералы заинтересовались. Первый канал хочет взять интервью у этих ребят!
Становилось ещё интереснее.
Первые звонки пошли уже через полчаса после выхода статьи. Я не удивился — такие новости в небольших городах разлетаются быстро, особенно если затрагивают что-то более значимое, чем обычная политика. Этот материал не просто бил в точку, он менял повестку.
Если раньше обсуждали «панков, распивающих алкоголь за счёт бюджета», то теперь заговорили о переломе в судьбах. О том, что культура — это не баловство, а последний шанс для тех, кого уже списали.
Я сидел в кабинете с чашкой уже остывшего кофе и наблюдал за телефоном. Маленький маячок рядом с антенной мигал, показывая пропущенные вызовы. Рубанов звонил дважды. Ткаченко — один раз. Несколько номеров из администрации области.
— Ну и ну… Это что, все те, кто теперь не знают, как реагировать? — хмыкнул Карл.
— Они понимают, что если сейчас не среагируют, то проиграют повестку окончательно, — прокомментировала Таня.
Карл заерзал на своем стуле.
— А если еще федеральные журналисты подтянутся, область не сможет это игнорировать. Они либо публично поддержат инициативу, либо… — он гулко выдохнул: — Фу-у-ух! Вот это да!
— Либо им придётся объяснять, почему они против социальной реабилитации молодёжи, — подмигнул я.
Карл хмыкнул, поднялся и заходил по кабинету, сцепив руки за спиной.
— Максим Валерьевич, вы серьёзно думаете, что наверху поставят на вас?
— Нет, там поставят на то, чтобы устранить головную боль. Я просто сделал выбор для них очевидным.
Я снова посмотрел на телефон, где светился уже третий пропущенный вызов от Рубанова. Трубку брать не стал, перезванивать — тоже. Подожду еще немного, пусть глава администрации понервничает.
Да и планы у меня другие. Я оделся и вышел из здания администрации — у меня была назначена встреча с незаметным, но важным членом моей команды.
Управдом, как обычно, ждал меня во дворе старого дома, на котором ещё виднелась облезлая надпись советских времён: «Товарищ, следи за чистотой!»
— Ну что, как тебе твоя маленькая революция? — ухмыльнулся он, пожимая мне руку.
— Пока только начало, — я кивнул ему и пошёл следом в подъезд.
Там на рабочем столе бывшего чекиста лежала толстая папка, перевязанная шнурком.
— Вот, Максим, — он аккуратно развернул шнурок, раскрыл папку и выложил на стол несколько документов.
Я присел, начал читать. Это было больше, чем просто компромат. Контракты, завышенные сметы, финансовые отчёты — всё, что доказывало прямое участие Рубанова в схемах. Целая структура откатов, проходивших через управляемые компании. И отдел культуры являлся лишь верхушкой большого айсберга.
— Когда-то я тоже был частью системы, Максим Валерьевич. И у меня хорошая память, — пояснил отставной полковник. — Ждал человека, который будет готов пойти до конца.
— Считай дождался, — я протянул управдому руку, и он крепко сжал мою ладонь. — Кстати, я ведь так и не сказал тебе спасибо за помощь.
— Если прижмешь этого гада — сочтемся!
А я собирался прижать, теперь на руках у меня были реальные факты, которые могли окончательно снести Рубанова из кресла вон.
— Ну что, — сказал отставной полковник, подливая себе чаю. — Идём до конца?
— Разумеется. А то не стоило бы и начинать.