С чего вдруг он стал таким церемонным? У них матриархат или это то воспитание, которого в нашем мире не хватает столь многим?
— Да, и не надо на «вы». Не время для церемоний, — последнее слово я выговорила с трудом.
— Что ж, тогда позволь представиться. Эрвейн эр Шарэррах. Свое имя, точнее имя той, в чьем теле ты сейчас находишься, ты вряд ли уже вспомнила, я прав? — он опустился на корточки рядом с лежанкой и принялся растирать мне руки.
— Верно, не помню. Как вообще можно помнить такое? — под его руками мое тело начало оживать.
— Ритуал, расскажу позже. Сейчас тебе надо прийти в себя.
Вдруг за дверью послышались тяжелые шаги. Эрвейн стремительно вернулся в кресло, шепнув мне: «закрой глаза и не шевелись». Загрохотал засов и, судя по звуку, открылась дверь.
— Еда. — Чей-то грубый голос, бряцанье посуды, дверь закрылась, снова раздался стук засова, а затем стихающий звук шагов.
Открыв глаза, увидела на столе другой кувшин и миску. Эрвейн снова подошел ко мне:
— Ну что, продолжим? — и возобновил массаж.
Похоже, для него это было не впервой, так что я чувствовала, как с каждой минутой ко мне возвращаются силы. Примерно через десять минут остановила его:
— Спасибо, мне намного лучше. Поможешь сесть?
Мужчина кивнул и помог мне. Наконец-то! Ходить еще не могу, но сидеть и поворачивать голову — уже достижение! Посмотрела на свои руки: худые, почти как у страдающих анорексией, грязные ногти обломаны, узор из синяков. Однако руки явно молодой девушки, уж женщину-то в этом не обмануть. Похоже, еще один плюс в ситуации. Потом, сейчас не время для этого.
— Как отсюда сбежать? — понимаю, если бы он знал, сам сбежал бы, но мозговой штурм еще никто не отменял, — ты об этом думал?
Горький смешок:
— Если бы не этот проклятый амулет! Сейчас, когда я в ясном сознании и без цепей — никто бы меня не удержал!
Я посмотрела на него: на шее цепочка, на которой висит странная загогулина из похожего на тусклое серебро металла.
— Это и есть тот самый амулет? — спросила, кивнув на загогулину.
— Да. И снять я его не могу, а в нем не обернусь.
— А если обернешься, сможешь выбраться? В кого ты оборачиваешься?
Эрвейн усмехнулся:
— Да, смогу. В дракона.
В дракона?! Здорово, такой союзник — это сила!
— А я смогу снять амулет? — требовательно посмотрела на Эрвейна. Глаза того расширились от осознания:
— Точно! Этот колдун сказал, что я не смогу его снять, значит, кто-то другой сможет! Отлично! Но… — он сник прямо на глазах.
— Что?
— А если тебе это повредит?
— А у нас есть выход? Если получится и я, к примеру, потеряю сознание, ты сможешь меня вытащить?
Взгляд моего собеседника посветлел:
— Конечно, я тебя вытащу!
— Тогда предлагаю съесть то, что нам принесли, и начнем.
Мы разделили скудную трапезу: кусок хлеба и жесткого словно подметка мяса, стакан воды, — после чего Эрвейн усадил меня в кресло. Благо, спинка у кресла была высокая, и я смогла опереться на нее. Вздохнула — руки дрожат, в животе все сжалось в комок — и попросила Эрвейна подойти поближе.
Стоило только дотронуться до амулета, как руки свело сумасшедшей болью. Казалось, каждая косточка, каждый сустав в них расщепляется на множество маленьких кусочков. Попробовала взяться за цепочку — то же самое. Я до крови закусила губу, слезы потекли по щекам. Превозмогая боль, дрожащими руками тянула амулет, стараясь держать его как можно дальше от тела Эрвейна и своего. Было ощущение, что эта проклятая штука живет своей жизнью, а силы пришлось прилагать, словно я пыталась разъединить магниты! Воздух словно стал тягучим, обрел вес…
Не знаю, сколько времени я снимала эту… мерзость. Наконец, стянула, и тут же из всех оставшихся сил швырнула его в угол. Слава Богу! Боль осталась, но скорее фантомная. Подняла полные слез глаза на мужчину — он выглядел так, как будто его пытали.
— Всё, всё, — он оторвал откуда-то кусок ткани, смочил его в воде и обернул им мои руки, — потерпи чуть-чуть! Прости, я не знал, что так получится!
— Ну и что теперь? — просипела я, — как мы выберемся отсюда?
Эрвейн хмыкнул:
— Теперь — выберемся! — он подошел к двери. — Смотри!
Его кисть покрылась чешуей, а ноготь на указательном пальце превратился в длинный, жутко острый даже на вид коготь, больше всего напоминающий обоюдоострый меч. Он бросил взгляд на мое удивленное лицо и пояснил: «Частичная трансформации, очень удобная штука. Потом вспомнишь». Коготь проник в тонкую щель между дверью и косяком, и Эрвейн резко провел рукой вниз. Раздался звук разрезаемого металла, а затем — падения чего-то металлического на каменный пол. Похоже, засов приказал долго жить. Эрвейн встряхнул рукой, которая тут же приобрела нормальный вид, толкнул открывшуюся — даже без скрипа, премию местным уборщикам — дверь и повернулся ко мне:
— Идти сможешь?
Я помотала головой, ноги меня всё ещё не держали.
— Ничего, я тебя понесу, не переживай, — и мужчина, подмигнув, легко взял меня на руки.
