М-да, как же давно меня на руках не носили! Впрочем, ничего романтичного в моем положении не было, я чувствовала себя скорее грузом, нежели кем-то другим. Эрвейн стремительно шел по коридорам — уж не знаю, как он ориентировался, я бы уже сто раз заплутала — и, наконец, вышел на открытую площадку. Усадил меня на пол и произнес:
— Сейчас, уже почти всё! — и шагнул в воздух. Я чуть не завизжала, но не успела — он трансформировался, превратившись в черного дракона. Впрочем, рассмотреть мне его не удалось: через секунду меня подхватили огромные когти (странно, но они совсем не были острыми), и дракон устремился в небо. А я попросту отключилась, не успев даже бросить взгляд на замок…
Первое, что я ощутила, вновь придя в себя — тепло. Не открывая глаз, потянулась — и вспомнила все, что со мной произошло. Резким движением села, одновременно открывая глаза.
Наконец-то я смогу рассмотреть свое новое тело! Как там в книгах обычно описывают попаданок в чужое тело? Красавица: потрясающая фигура, прелестное лицо, золотые волосы, волной ниспадающие до талии? Все это было не про меня. Худое, словно изнеможенное голодовкой тело — казалось, еще немного, и кости прорвут кожу. Правда, босые ступни были маленькими и аккуратными при довольно длинных ногах, а кисти рук — изящными, с длинными пальцами. В своем прежнем теле я была склонна к полноте, и приходилось прилагать титанические усилия, чтобы держать себя в приличной форме. Так что худоба меня скорее радовала, чем огорчала — нарастить мышцы и все будет в порядке. Все видимые мне части тела были покрыты синяками, но самое худшее — я была грязной и воняла! Именно так, мне казалось, что от меня несет, как от помойки. Одета я была в какое-то тряпье, слава Богу, мужское — представляю, как бы Эрвейн меня нес, будь я в платье! Удивительно, как его вообще не стошнило от запаха! Волосы, судя по всему, были длинными, хотя сейчас превратились в один сплошной колтун. Вымыться и переодеться, срочно! Кажется, где-то недалеко ручей или речка, было слышно журчание воды, на которое я и рванула.
— Ты куда? — раздался голос Эрвейна, и он собственной персоной вышел из-за кустов.
Стремительно повернулась, желая наконец рассмотреть своего спасителя-спасённого. Раньше было не до этого: болели глаза, да и свет в камере не располагал к разглядыванию. Да, а он вполне мог бы быть героем одной из прочитанных мной книг! Красивое мужское тело — широкие плечи, узкие бедра, длинные ноги — напоминающее фигуры профессиональных пловцов. Чуть грубоватые черты лица, четко очерченные губы, серые глаза, с иронией глядящие на меня. Никакой смазливости, настоящая мужская красота, что всегда меня безумно привлекала. Волосы до плеч необычного оттенка — серебристые. Почему-то мне казалось, что должен быть брюнетом — может, из-за того, что его дракон черный? Он явно уже успел вымыться и переодеться, кожа и волосы были чистыми. Одет Эрвейн был в простые, явно домотканые штаны и рубаху, на ногах — короткие сапоги. Интересно, а где он чистую одежду взял? Он приподнял бровь и чуть улыбнулся, явно позабавленный моим изучающим взглядом.
— Хочу вымыться, — ответила я, смутившись, — я не привыкла ходить грязной. Жаль, что чистой одежды нет.
— Вообще-то есть, — хмыкнул Эрвейн, — пойдем, отведу к воде.
Оказалось, совсем недалеко пролегало русло неглубокой речки. Лес, в котором я очнулась, подступал почти к самому берегу, заросшему высокой травой. Подойдя к берегу, Эрвейн кивнул мне на сверток, лежащий тут же.
— Чистая одежда. И вот, — наклонившись, он поднял с земли и протянул мне небольшой кувшин и деревянный гребень.
— Что это? — спросила я, вертя в руках кувшин.
— В нем мыло, не самое лучшее, но какое есть.
Ура! Мыло, расческа, чистая одежда — большего сейчас трудно и желать. Эрвейн усмехнулся, видимо, мой восторг его насмешил, и произнес:
— Я буду на опушке. Мойся, здесь тебя никто не побеспокоит.
Удивительно, как все-таки могут радовать самые простые вещи! Вода из речки, мыло, пахнущее почти как хозяйственное (было такое в советские времена — коричневое и вонючее), деревянный гребень — вместо удобной ванны, пены, шампуней и бальзамов. Оторвав рукав от грязной тряпки, служившей мне рубахой, тщательно отстирала её и использовала как мочалку, оттирая лицо и тело от грязи. Пока мылась, заодно рассмотрела себя более внимательно. М-да уж… Грудь едва наметилась, в совокупности с худобой и общей нескладностью все указывало на то, что я нахожусь в стадии так называемого «гадкого утенка». Обычно подростки в нашем мире её проходят лет в 14, сколько мне здесь — неизвестно.
