— Нира, мэтр Пирт пишет, что это сработает, но тогда вы все должны уйти практически одновременно, иначе, — снова зевнула, потрясла головой и продолжила, — могут быстро внести изменения в закон, закрывая эту лазейку.
— Спасибо, нари! Ох, вы ж уже совсем спите, ну-ка, ложитесь быстренько, — она захлопотала надо мной, словно курица над цыпленком, — давайте-давайте, я все уберу!
— Ладно, — у меня действительно на ходу закрывались глаза, — только завтра принеси мне завтрак в то же время, как сегодня. И если я сама не проснусь, разбуди меня, хорошо, — договаривала я, уже накрываясь одеялом и проваливаясь в сон.
Время неслось бешеной кобылицей. Все дни слились в одну непрерывную нить: я поднималась затемно, разминалась, ругаясь сквозь зубы — после сна измученное за день тело становилось деревянным — завтракала и неслась в школу. И начинался новый сеанс пыток, с каждым днем все более изощренных. Вечером — возвращение домой в состоянии выжатого лимона, ванна, ужин — и в постель, чтобы на следующий день начать все заново. Несколько раз я была на грани того, чтобы послать все к черту, но вспоминала планы отца, надменное лицо Каэхнора и его слова «люблю послушных»- и вновь и вновь сжимала зубы и продолжала, несмотря ни на что.
Через седмицу после начала занятий я уже не умирала на пробежке — да, я по-прежнему чувствовала себя после нее чем-то вроде зомби, но хотя бы не отставала от парней из младшей группы. Во время упражнений я уже не была «дубовым бревном» и «беременной черепахой», правда каракатицей и дохлой мухой меня все-таки честили. Впрочем, мастер не стеснялся в выражениях и относительно других учеников, так что мне было не так обидно.
Отдельной историей оказалось метание ножей. Слава Богам, что место для тренировок было огорожено чем-то вроде сетки, иначе бы точно кого-нибудь пришибла! В первое время ножи летели куда угодно, только не в мишень. Я злилась, мастер качал головой и называл меня безрукой курицей. А потом в какой-то момент нож, брошенный мной, воткнулся в мишень, вызвав у меня восторг. Впрочем, учитель быстро обломал меня, заставив бросать его снова и снова. И пусть в тот день я попадала дай Боги раз из десяти, барьер был преодолен. Через несколько дней после этого я попадала в мишень два раза из трех, эволюционировав до криворукой ушастой бестолочи.
Удержать меч пять минут мне так и не удавалось, хотя я постепенно и увеличивала время, в течение которого он оставался неподвижным. Чтобы добавить силы рукам, учитель включил в тренировки отжимания разными способами. Как же я радовалась тому, что в замке занималась своей физической формой! Да, будь я в том же состоянии бледной немочи, в котором была при попадании в Аллирэн, вряд ли я бы выдержала все это. Хотя я бы и не сбежала бы, будь я той же…
Кстати, надо отдать учителю должное: он все-таки помнил, что я девушка, так что некоторые упражнения меня миновали, а именно подтягивания и «обратные поклоны». Последнее было самым жутким: вися вниз головой и сложив руки на груди, нужно было поднять корпус так, чтобы дотронуться носом до колен.
Очень сильно утомляла монотонность упражнений, ведь приходилось механически повторять одно и то же сотни раз. Выход нашелся случайно: что-то в очередном указании мастера запустило цепочку ассоциаций, и я вспомнила свою привычку из прежней жизни — повторять про себя стихи, выполняя особенно скучные дела. Чеканные строчки любимых произведений словно поддерживали мои силы, казалось, он были написаны и обо мне тоже:
Но глас в ночи рождался, как порыв:
«Неведомое скрыто за пределом…»
Как совесть, слаб, но властен был призыв:
«Отправься в путь, раба в себе изжив,
Преодоленью быть твоим уделом»…
А еще мне здорово помогал Бирт. Этот веселый парнишка был не только самым большим шалопаем в группе, он умел чувствовать других: подшутить, когда надо, задать вопрос, выводящий из апатии, даже разозлить так, что единственным желанием становилось догнать его и дать подзатыльник. В результате, даже приползая на обед в состоянии полутрупа, уходила с него я в приподнятом настроении.
С ребятами из младшей группы у меня сложились приятельские отношения. А вот со старшими все было несколько сложнее — большинство из них смотрело на меня снисходительно, как на забавную зверушку. Впрочем, один случайный разговор изменил их отношение. Мы сидели за обедом и неугомонный Бирт спросил:
— Лин, а ты кого-нибудь убивала?
— Да, однажды.
— Как это было? Тебе было страшно? Кто это был такой?
Я посмотрела на него скептически:
— Тебе это правда интересно? Ну, слушай!
Я рассказала ему о том, как все это произошло, при этом упомянув имена Хакана и Крайна. Проходящий мимо парень из старшей группы подошел ко мне:
— Кхм, Лин — тебя ведь так зовут? Ты знаешь отряд Хакана?
— Да, я путешествовала с караваном Аврада, а что?
— Ничего, просто я знаю многих его парней — отряд, в котором я служил, пару раз выполнял задания вместе с ними. Кстати, меня зовут Трей, — он протянул мне руку и улыбнулся, когда я пожала её, — а ты молодец, хорошо держишься!
