— А что с лошадьми, как обычно. Расседлать, стреножить… пасти их тут особо негде, поить тоже. Там, в последней повозке, должны быть корыто и несколько бочонков с питьевой водой. Она чистая, вы тоже можете пить. Бочки с сидром твои люди уже нашли. Там же должны быть несколько мешков с ячменем и торбы им на морды, можно дать, только не очень много. А вот завтра для лошадей надо будет поискать воду, ручей какой-нибудь, иначе мы сами без питья останемся. Ой, а у вас лошадей нет, что ли?
— Да есть, есть. Просто мы их как средство передвижения почти не используем. Вот и не умеем с ними толком обращаться, хотя… — Я задумчиво почесал в затылке. Блин, точно, Тирли же и верховой ездой занимался. Он единственный из нас, кто отдыхал на природе, остальные предпочитали город. Нам живой природы на службе более чем хватало. Может, он из-за супруги так, тоже единственный из нашей пятерки женатый. Хотя по большому счету умудряется вести двойную жизнь, как-то объясняет супруге свои отлучки по несколько месяцев и новые шрамы на собственной шкуре. А как вы думали, без ранений у нас не обходится. С Тирли мысли опять соскочили на сидр, и я пробурчал: — Сидр они нашли, я им его щаз еще раз найду, совсем страх потеряли… Значит, делаем так. Ты поскучай немного, я указания раздам и вернусь, ты себя как вообще чувствуешь? Голова не болит, не кружится? Ты вообще-то очень много крови потеряла…
— Тифлинги покрепче людей будут, даже такие болезненные, как я, — усмехнулась Шелли. — Если только, майор… Кушать очень хочется. Принеси чего-нибудь, а? Мне подойдет все, что подойдет вам. Там, кстати, в фургоне еда не только для лошадей, можете взять. Там крупы какие-то были, солонины немного, в ларе-морозильнике овощи.
— Хорошо, — кивнул я и выпрыгнул наружу.
Мужики занимались своими делами. Комар, видимо, нажравшись нейтрализаторов, чтобы коктейль отпустил побыстрее, дрых, завернувшись в кусок брезента. Тирли со Стингером, сидя у костра, о чем-то тихо разговаривали и шуршали какими-то бумажками. А, это они кроки местности разбирали, которые мы на скорую руку набрасывали на коротких привалах. Потапыч стоял, точнее, лежал, в дозоре. В отличие от Тирли, он полез не на, а под фургон. Ну да, эти сто тридцать килограмм живого веса и еще кило сорок экипировки тент точно не выдержит. Так что пулеметчик с комфортом растянулся под повозкой в обнимку со своим «Печенегом» и лениво поглядывал то вперед, то назад.
Отец Яков сидел у колеса соседнего фургона, устроился так, чтобы не видеть трупов, и был погружен в себя. Да, священника, наверное, после отповеди Шелли лучше пока не трогать. Я подошел к костру.
— Ну чего, Дракон, объяснили тебе, что это за фейерверк? А то вон у Тирли обе брови опалило, и не понятно, за ради чего, — спросил, поднимая голову, мой зам.
— Пока нет, — серьезно ответил я. — Значит, так, братцы кролики, точнее, товарищи офицеры, есть две задачи. Первое — заняться лошадьми, второе — приготовить пожрать на всю компанию. Поскольку мне сидра не досталось и я сегодня очень добрый — можете выбирать. Можете даже подраться, и победитель будет выбирать первым. Вот только кто победил — решать буду я.
— Если этих тварей надо пристрелить и разделать, то я возьмусь, — тут же подскочил Стингер. Лошадей он прямо-таки ненавидел, после того как на одном из выходов его покусала низкорослая монгольская лошадка. Раны потом, уже после возвращения, загноились, и ему пришлось почти месяц валяться в госпитале. Впрочем, ранение записали как боевое, но от этого получилось только хуже. Издевались над моим замом все, кто был в курсе этой истории. Кстати, ту лошадку мы как раз и собирались тогда пристрелить и сожрать, что, впрочем, и проделали.
— А вот шиш тебе, большой и толстый, — обломал я капитана. — Лошадок не обижать, наоборот, расседлать, стреножить и накормить-напоить. Вода и ячмень в крайнем фургоне.
— Понял, командир, займусь, — вздохнул Тирли, — а то этот халявщик опять за просто так получит прибавку за боевое ранение. Их всего-то штуки четыре осталось, остальные разбежались. Только ведро поискать надо… Хотя может, из брезента чего-нибудь сооружу.
— Не парься, там, в фургоне, корыто должно быть какое-то.
— Отлично тогда. А с ящерами что делать?
— Этих ящеров называют харра. И вроде как можно ничего с ними не делать. Полезные зверюшки, еще дней десять жрать не захотят. Меня заверили в их крайнем миролюбии, но все равно без нужды их трогать не будем. Стингер, тебя это особенно касается.
— Командир, хоть ты не подкалывай, — сморщился Стингер. — Ты сам велел тогда ту тварь держать.
— Ладно, проехали. Тебе же, о мой несчастный заместитель, предстоит размародерить тот же фургон и приготовить нам что-нибудь поесть. Опять же наша рогатая, кстати, ее зовут Шелли, разрешила нам брать оттуда еду и сказала, что она подходит для людей. Сразу говорю, да, тут есть люди, но немного не такие, как мы. Пока информации маловато, потом расскажу поподробнее.
— Оки, разрешите выполнять, товарищ командир. — Стингер встал в карикатурную стойку «смирно». Тирли тоже начал подниматься.
