Ближе к концу XVI века группа музыкальных и литературных энтузиастов, собравшаяся в доме Джованни Барди во Флоренции, предложила возродить музыкальную драму греков, освободив песню от тяжелой полифонии и утопленного языка мадригалов и вернув ее к монодическому стилю античной трагедии. Один из членов группы, Винченцо Галилей, отец астронома, переложил на монодическую музыку части «Инферно» Данте. Два других члена, поэт Оттавио Ринуччини и певец Якопо Пери, сочинили либретто и партитуру для первой оперы «Дафна», которая была поставлена в доме Якопо Корси в 1597 году.62 Представление вызвало столь бурные аплодисменты, что Ринуччини пригласили написать слова, а Пери и Джулио Каччини — музыку для более значительной композиции, посвященной бракосочетанию Генриха IV и Марии Медичи во Флоренции (6 октября 1600 года). Исполненная там «Эвридика» — самая старая из сохранившихся опер. Пери извинился за недостатки своей спешной работы и выразил надежду, что «открыл путь для таланта других, чтобы они шли по моим стопам к той славе, которой мне не дано было достичь».63
Его достиг один из главных героев истории музыки. Клаудио Монтеверди стал искусным скрипачом в своей родной Кремоне. В двадцать два года (1589) он стал скрипачом герцога Мантуанского, а в тридцать пять — маэстро ди капелла. Критики горячо осуждали его пять книг мадригалов (1587–1605) за двойные дискорды, «разнузданные модуляции», «незаконные» гармонические прогрессии и нарушение правил контрапункта. «Эти новые композиторы, — писал Джованни Артузи в книге Delle imperfezioni della musica moderna (1600–3), — похоже, довольны, если могут произвести как можно больше тональных нарушений, соединяя совершенно несвязанные элементы и горные собрания какофоний».64
Обратившись к новой форме, которую он услышал во Флоренции, Монтеверди создал в Мантуе свою первую оперу, еще одного «Орфея» (1607), с увеличенным оркестром из тридцати шести инструментов. Музыка и действие значительно превосходят «Эвридику» Пери. Во второй опере Монтеверди, «Ариадна» (1608), действие еще более драматично, музыка еще более притягательна; вся Италия стала повторять причитания покинутой Ариадны: «Lasciate mi morire» (Позволь мне умереть). В расширении и реорганизации оркестра, в лейтмотивном обозначении каждого персонажа определенной музыкальной темой, в увертюрах (синфониях), которыми он предварял свои оперы, в совершенствовании речитативов и арий, в сложном и интимном соединении музыки и драмы Монтеверди отметил столь же решительный прогресс в опере, как его современник Шекспир в театре.
В 1612 году Монтеверди переехал в Венецию в качестве маэстро капеллы в соборе Святого Марка. Он сочинил еще больше мадригалов, но изменил эту упадочную форму, превратив ее в такую декламацию, что критики обвинили его в подчинении музыки (как Бернини обвинили бы в подчинении скульптуры) драме; и, несомненно, Монтеверди, как и почти вся опера, — это музыкальное барокко. В 1637 году в Венеции открылся первый публичный оперный театр, Театр Сан-Кассиано; там «Адон» Монтеверди шел с 1639 года до Карнавала 1640 года, в то время как его «Арианна» временами заполняла другой театр. Когда он создал свою последнюю оперу, «Искупление Поппеи» (1642), Италия была счастлива видеть, что в возрасте семидесяти пяти лет Монтеверди (как и Верди с «Отелло» в семьдесят четыре года) все еще находится в полном расцвете сил. Через год он умер, оставив музыкальный мир вдохновленным и омоложенным творческой революцией.
Удивительно видеть, как гений Италии бурлит во всех областях, даже в этот период предполагаемого упадка. По изобилию и пылкости это был плодотворный век в литературе Италии. Лишь недостаток времени, места и знаний не позволяет нам в полной мере оценить его.
Итальянская ученость, естественно, пошла на спад после исчерпания аффекта Ренессанса; нельзя было вечно заново открывать Грецию и Рим. Теперь забота о литературе была возложена на литературные академии, сама организация которых делала их консервативными. Почти в каждом городе Италии было такое общество, посвятившее себя развитию литературы и взаимной терпимости к поэзии. Академия делла Круска (т. е. «Злаков»), основанная во Флоренции в 1572 году, предвосхитила Французскую академию, составив словарь языка (1612 и далее) и попытавшись регулировать литературный стиль и вкус.
