Только два итальянских поэта превзошли славу Тассони в эту эпоху — Тассо и Джованни Баттиста Марини. Родившийся в Неаполе и воспитанный в духе закона, Джованни оставил мольбы ради рифм и некоторое время вел бродячую жизнь. Маркиз Мансо, простив разнузданность лирики Марини, выделил ему комнату в своем дворце, где на почтительном расстоянии юноша мог смотреть на мрачного разлагающегося Тассо. За помощь другу в похищении девушки он был брошен в тюрьму. Освободившись, он отправился в Рим, где любезный кардинал Пьетро Альдобрандино сделал его своим личным секретарем. Кардинал отвез его в Турин и там потерял его для Карла Эммануила, герцога Савойского. Некоторое время Марини наслаждался вином и уксусом придворной жизни. Он высмеял поэта-соперника, Гаспаро Муртолу, который подкараулил его, выстрелил в него, промахнулся, но ранил слугу герцога. Муртола был приговорен к смерти; Марини помиловал его и заслужил самую горячую неблагодарность своего соперника. Попав в тюрьму за сатиру на слишком личные темы, Марини принял приглашение Марии де Медичи украсить ее двор в Париже (1615). Итальянцы из ее свиты приветствовали его как свой голос во Франции; его боготворили, и он получал жирные синекуры; лорды и дамы хорошо платили ему за предпечатные копии его эпопеи «Адоне». Один из таких экземпляров попал к кардиналу Бентивольо, который обратился к Марини с просьбой очистить поэму от развратных пассажей; мы не знаем, насколько автор постарался. Адоне был опубликован в Париже в 1623 году, внесен в Индекс и стал предметом ярости и темой для обсуждения в Италии. Когда Марини вернулся в Неаполь (1624), проезжие обсыпали его карету розами, дворяне выходили проводить его, а красавицы таяли от восхищения на своих балконах. Через год он умер, в возрасте пятидесяти двух лет, на вершине своего богатства и славы.
Адоне» — выдающаяся поэма даже в стране, где поэзия почти так же врождена, как и песня. Ее размер отпугивает нас — тысяча страниц, 45 000 строк. Стиль поэмы включает в себя все те речевые уловки, которые восхищали Лайли в Англии, Гевару и Гонгору в Испании и некоторых précieuses ridicules из отеля Рамбуйе во Франции; маринизм был частью европейской чумы. Умный итальянец испытывал почти чувственную страсть к словам; он швырялся ими в трещащих антитезах, причудливых затеях, искусных иносказаниях, даже легкомысленных каламбурах. Но итальянская публика XVI века, сама кипевшая жаркой речью, не обижалась на эту любовь к хитростям и словесному жонглированию. Да и какое значение имели подобные словесные фокусы в эпосе, который был паяцем секса во всех его проявлениях — нормального, звериного, гомосексуального, кровосмесительного? Здесь были изящно рассказаны любовные мифы Эллады: Марс и Вулкан играют с Афродитой, Зевс соблазняет Ганимеда. Прелести мужского тела — постоянная тема, а чувство осязания превозносится как удивительный источник самых острых наслаждений человека. За героем Адонисом, наделенным всей красотой девушки, ухаживают женщины, мужчины и звери. Венера околдовывает его своими искусными приемами, разбойничий вождь стремится сделать его своей любовницей, наконец, беспомощно влюбленный юноша получает смертельную рану в пах от кабана с самыми любвеобильными намерениями. Была ли эта женственная концентрация на сексе облегчением и спасением от слишком большой религии и слишком большой Испании?
У Торквато Тассо было много стимулов для поэзии. Он родился в Сорренто (1544), где море — это эпос, небо — лирика, а каждый холм — ода. Его отец Бернардо был поэтом, придворным, человеком чувствительным и страстным, который устроил заговор против вице-короля, был изгнан из Неаполитанского королевства (1551) и скитался от двора к двору, оставив после себя обнищавших жену и ребенка. Мать Торквато, Порция де' Росси, происходила из старинной тосканской семьи, в крови которой была культура. В течение трех лет мальчик учился в иезуитской школе в Неаполе. Он впитывал латынь и греческий в нервных дозах и был приучен к глубокому благочестию, которое попеременно вызывало у него теологический трепет и неописуемый покой. В десять лет он отправился к отцу в Рим; смерть матери, случившаяся два года спустя, оставила его глубоко тронутым и надолго лишила покоя. Он сопровождал отца в Урбино и Венецию; там Бернардо опубликовал свою «Амадиги» (1560), в которой переложил средневековую романтику на стихи.
