Тем не менее она решила укрепить новый мир, предложив выдать свою дочь Маргариту Валуа замуж за Генриха, короля Наваррского, ставшего после смерти Конде титулярным главой гугенотов. Это был последний и самый смелый удар Екатерины. Неважно, что она и Жанна д'Альбре были заклятыми врагами; неважно, что Генрих уже уничтожил на войне свою долю католиков. Он был молод и податлив; возможно, магия красивой и яркой принцессы отвратит его от ереси. В Париже будет устроен великолепный свадебный пир, на который будут приглашены мужчины и женщины любой веры. На фоне ожесточенной Реформации возродится веселый Ренессанс; наступит мораторий на теологию, войну и резню.
Но согласится ли мать Генриха? Жанна д'Альбре была гугенотом душой и телом. Явившись ко двору в 1561 году, она заявила, что «не пойдет на мессу, если ее убьют; она скорее бросит в море своего сына и свое королевство, чем уступит»;48 Напротив, она заставила своего капеллана-гугенота проповедовать ей при всех открытых дверях и демонстративно игнорировала упреки парижского населения. Когда ее муж был обращен в католичество, она оставила его и двор (1562), вернулась в Беарн и собирала деньги и войска для Конде. После смерти мужа она сделала протестантизм обязательным в Беарне (куда входили города По, Нерак, Тарб, Ортез и Лурд); католические священнослужители были изгнаны и заменены гугенотскими;49 В течение пятидесяти лет после этого в Беарне не служили мессу.50 Папа Пий IV отлучил ее от церкви и хотел низложить, но Екатерина отговорила его.51 Когда Жанна приняла предложение связать Валуа и Бурбонов узами брака, она, возможно, вспомнила об этом и о долгой борьбе Екатерины за мир. Кроме того, сыновья Екатерины были больны; не могли ли они все умереть и оставить трон Франции Генриху Наваррскому? Разве прорицатель Нострадамус не предсказывал, что династии Валуа скоро придет конец?
Самый болезненный из сыновей, Карл IX, мог бы быть милым юношей, если бы не периодические приступы жестокости и вспыльчивости, временами переходившие в страсть, граничащую с безумием. В промежутках между такими бурями он был тростинкой на ветру, редко имея собственный разум. Возможно, он ослабил себя чувственными удовольствиями. Он был женат на Елизавете, дочери императора Максимилиана II; но его незаконной и прочной любовью была любовница-гугенотка, Мари Туше. Он был чувствителен к искусству, поэзии и музыке; он любил декламировать стихи Ронсара и писал в честь Ронсара стихи, столь же прекрасные, как и стихи самого Ронсара:
Когда Колиньи присоединился ко двору в Блуа (сентябрь 1571 года), Карл принял его, как слабость принимает силу. Это был человек, не похожий на многих, кто пирует вокруг трона: дворянин, аристократ, но спокойный и рассудительный, несущий пол-Франции во власти своего слова. Молодой король называл стареющего полководца «mon père», назначил его командующим флотом, выделил ему из королевского кошелька субсидию в 100 000 ливров, чтобы возместить потери во время войн. Колиньи вошел в состав Совета и председательствовал в нем в отсутствие короля.52 Карл всегда ревновал и опасался Филиппа II; его возмущала зависимость католической Франции от Испании. Колиньи предложил ему, что война с Испанией даст Франции объединяющий повод и исправит северо-восточную границу, на которую посягала Испания. Сейчас было самое время, поскольку Вильгельм Оранский возглавлял восстание Нидерландов против их испанского владыки; один хороший толчок — и Фландрия станет французской. Карл сочувственно слушал. 27 апреля он написал графу Луи Нассаускому, возглавлявшему протестантское восстание в Хайнауте, что «он полон решимости… использовать силы, которые Бог вложил в его руки, для освобождения Низких стран от гнета, под которым они стонут».53 Людовик и его брат Вильгельм Оранский предложили сдать Фландрию и Артуа Франции в обмен на решительную помощь против Испании.54 Осенью того же года Карл договорился с курфюрстом Августом Саксонским об оборонительном союзе Франции и протестантской Германии.55
