Почти одиннадцать месяцев она оставалась пленницей в замке Лохливен. Постепенно строгость ее заключения ослабла; она ела в семье Уильяма Дугласа, лорда замка; его младший брат Джордж влюбился в нее и помог ей бежать (25 марта 1568 года). Ее схватили, но 2 мая она повторила попытку и добилась успеха. Под защитой молодого Дугласа она добралась до материка, где ее встретила партия католиков. Они проскакали ночью до Ферт-оф-Форта, переправились через него, и нашли убежище в доме Гамильтонов. Через пять дней там собралось шесть тысяч человек, поклявшихся вновь посадить ее на трон. Но Мюррей призвал протестантов Шотландии к оружию; в Лэнгсайде, близ Глазго, две силы встретились (13 мая); плохо дисциплинированная армия Марии была разгромлена. Она снова бросилась в бегство и три ночи скакала в аббатство Дандреннан на Солуэй-Ферт. Теперь она вернула его дарителю бриллиант, который Елизавета когда-то подарила «своей дражайшей сестре», и добавила: «Я посылаю обратно королеве эту драгоценность в знак обещанной дружбы и помощи».46 16 мая 1568 года она пересекла Солуэй-Ферт в открытой рыбацкой лодке, вошла в Англию и оставила свою судьбу на усмотрение соперницы.
Из Карлайла она отправила Елизавете еще одно послание с просьбой о беседе, в ходе которой она могла бы объяснить свое поведение. Елизавета, принципиально не желающая поддерживать мятеж против законного государя, была склонна пригласить ее, но ее совет сбивал ее с толку предостережениями. Если бы Марии позволили отправиться во Францию, у французского правительства возникло бы искушение послать армию в Шотландию, чтобы восстановить ее и сделать Шотландию снова католическим союзником Франции и занозой в тылу Англии; тогда притязания Марии на английский престол были бы поддержаны как французским оружием, так и английскими католиками. Если бы Мария оставалась свободной в Англии, она всегда была бы возможным источником и центром католического восстания, а Англия в душе все еще была преимущественно католической. Если бы Англия заставила шотландских дворян вновь восстать на королеву, их жизни оказались бы под угрозой, а Англия потеряла бы своих протестантских союзников в Шотландии. Сесил, вероятно, согласился бы с Халламом в том, что насильственное задержание шотландской королевы нарушает все законы, «естественные, государственные и муниципальные».47 но он считал, что его главная обязанность — защищать Англию.
Поскольку одна из функций дипломатии — облекать реализм в мораль, Марии было сказано, что прежде чем ее просьба об интервью с Елизаветой будет удовлетворена, она должна очистить себя от различных обвинений перед судебной комиссией. Мария ответила, что она королева и не может быть судима непрофессиональными комиссарами, особенно из другой страны, и потребовала свободы вернуться в Шотландию или уехать во Францию. Она попросила встречи с Мортоном и Летингтоном в присутствии Елизаветы и пообещала доказать их виновность в смерти Дарнли. Английский совет приказал перевезти ее из Карлайла (как слишком близкого к границе) в замок Болтон, недалеко от Йорка (13 июля 1568 года). Мария согласилась на свободное заключение в этом замке по обещанию Елизаветы: «Отдайте себя в мои руки без остатка; я не буду слушать ничего, что будет сказано против вас; ваша честь будет в безопасности, и вы будете восстановлены на своем троне».48 Успокоенная таким образом, Мария согласилась назначить представителей в следственную комиссию. Она пыталась угодить Елизавете, притворяясь, что принимает англиканскую веру и вероучение, но заверила Филиппа Испанского, что никогда не откажется от католического дела.49 С этого момента Мария и Елизавета на равных соревновались в двуличии: одна оправдывала себя как преданная и королевская пленница, другая — как королева, находящаяся в опасности.
Судебная комиссия собралась в Йорке 4 октября 1568 года. Марию представляли семь человек, в основном Джон Лесли, католический епископ Росса, и католический лорд Геррис из западных районов Шотландии; Елизавета назначила трех протестантов: герцога Норфолка, графа Сассекса и сэра Ральфа Сэдлера. Перед ними предстали Мюррей, Мортон и Летингтон, которые в частном порядке показали англичанам Ларецкие письма. По их словам, если Мария признает Мюррея регентом и согласится жить в Англии на большую пенсию из Шотландии, письма не будут обнародованы. Норфолк, мечтавший жениться на Марии и таким образом стать королем Англии после смерти Елизаветы, отказался, а Сассекс написал Елизавете, что Мария, похоже, докажет свою правоту.50
