«Крупные успехи армии на фронте омрачились донесениями, что крестьяне освобожденных от большевиков районов начинают изменять свое первоначальное отношение к армии вследствие того, что во многих местах началось при помощи войск восстановление в правах помещиков».
Телеграмма генерала Деникина на имя командующих армиями от 9 июня 1919 г. говорит о подобном проявлении «военно-классового самосознания» еще более определенно.
«По дошедшим сведениям, вслед за войсками, при наступлении в очищенные от большевиков места, являются владельцы, насильственно восстанавливающие, нередко при прямой поддержке воинских команд, свои нарушенные в разное время права, прибегая при этом к действиям, имеющим характер сведения личных счетов и мести.
«При том смятении и путанице, которые внесены в жизнь гражданской войной и большевистским владычеством, при полном разрушении судебного и административных аппаратов, воинские части не могут принимать на себя обязанности разбираться с должными гарантиями справедливости в спорных правовых взаимоотношениях.
«Власти обязаны в переходное время, впредь до установления законного порядка, предупреждать всякие новые очередные захваты прав, не разрешая прежних споров и не допуская насилия с чьей бы то ни было стороны и во имя чего бы оно ни делалось.
«Урегулирование этого вопроса принадлежит законодательной власти. Насильников как с той, так и с другой стороны буду привлекать к суду. Всякие направленные к тому самочинные, путем насилия, действия отдельных лиц и групп должны пресекаться самым настойчивым образом.
«Иначе порядку не скоро суждено восстановиться; взаимное ожесточение будет расти, авторитет и популярность армии — падать; вместо одного насилия появится другое: население не будет видеть в войсках добровольческой армии избавителей от произвола, а пристрастных заступников за интересы одного класса в ущерб другим».
Когда я, после ликвидации ставропольского кассационного суда, вернулся вновь к обязанностям прокурора, до меня стали доходить сведения о такого рода действиях партизанских отрядов, что я поставлен был в необходимость задать однажды губернатору Глазенапу вопрос:
— Известно ли вам, Петр Владимирович, о действиях в губернии шаек, присвоивших себе название партизанских отрядов имени ставропольского военного губернатора Глазенапа?
— Почему же присвоивших, — спокойно ответил мне генерал Глазенап, — это и есть отряды моего имени.
— В таком случае должен поставить вас в известность, что мною сделано предложение о возбуждении предварительного следствия по одному из дел такого отряда.
— Этому делу не бывать, — пристально взглянув на меня, ответил генерал Глазенап,
Ввиду того, что дело начиналось при таких ауспициях, я подробно доложил об этом прокурору палаты Н.С. Ермоленко, и он обещал мне полное содействие по охране следствия от могущего последовать со стороны военных властей натиска, в связи с возбуждением этого дела.
Выдающийся следователь по важнейшим делам ставропольского суда, В.Н. Яроцкий, закопался на несколько недель в губернию и, вернувшись, вручил мне несколько томов производства по делу об убийстве бр. Макаровых[90], сделав при этом доклад, подтвердивший правильность моего наименования этих отрядов пред губернатором П.В. Глазенапом.
Информатором одного из отрядов состоял В.Н. Соколов, о котором я уже говорил, как об организаторе в более ранние времена союза русского народа в Ставрополе, а в более поздние — коммунхоза в селе Ореховском.
Он же состоял и интендантом по сбору у населения фуража и иного довольствия для нужд отряда. Он же поставлял в контр-разведку на расправу своих недавних товарищей по коммунхозу.
В.Н. Яроцкий, в числе других иллюстраций, привел мне такую картинку партизанских действий по сбору фуража и иного довольствия.
К Ставрополю медленно тянется большой обоз, везущий шерсть[91] в городские склады.
Внезапно и почти одновременно на обоз нападают две вооруженных группы и открывают спор, какая из этих групп первая захватила этот военный приз.
Спор разгорается и принимает настолько острый характер, что единственным выходом из положения является формальное объявление войны. Обе армии рассыпаются цепями и открывают одна против другой, выражаясь языком военных реляций, беглый огонь, а обозчики, по видимому привыкшие к положению подобного рода внезапностей, мирно щелкая подсолнухи, наблюдают с ближайшего пригорка, оружие какого из партизанских отрядов имени ставропольского губернатора увенчает судьба успехом.
Не успел я ознакомиться подробно с производством, как последовало предписание представить дело об убийстве бр. Макаровых в управление юстиции для обозрения, и, пока я оставался прокурором, дело это обратно в мою камеру не вернулось.
