Кубанский поход, продолжавшийся с февраля по август 1918 года, действительно может считаться одной из героических страниц истории жизни Кубани. В то время когда станица за станицей захватывались большевиками, когда бросавшие германский и турецкий фронты вооруженные по последнему слову техники солдаты врывались в пределы Кубани и восстанавливали Советскую власть, обещавшую рай земной, когда большевизм охватил целые отделы (уезды), окружая кольцом Екатеринодар, — горсточка почти безоружных храбрецов во главе с законодательной радой, правительством и войсковым атаманом покидает Екатеринодар с единственной целью борьбы с большевизмом. Блуждая по станицам, горсточка ощупью, случайно, сталкивается с отрядом Корнилова и Алексеева — зародившимся ядром добровольческой армии, — подают друг другу руки и заключают договор, который связывает их судьбу и определяет всю внешнюю и внутреннюю политику кубанцев вплоть до второго, позорного, неудачного кубанского похода.
По этому договору «ввиду прибытия добровольческой армии в Кубанскую область и осуществления тех задач, которые поставлены кубанским правительством (борьба с большевизмом), для объединения всех сил и средств, признается необходимым переход кубанских правительственных отрядов в полное подчинение генерала Корнилова, которому предоставлено право реорганизовать отряды, как это будет признано необходимым. Законодательная рада, войсковое правительство и войсковой атаман продолжают свою деятельность, всемерно содействуя военным мероприятиям командующего армией. Командующий кубанскими войсками с его начальником штаба отзывается в состав правительства для дальнейшего формирования постоянной кубанской армии»[115].
После ряда совещаний законодательной рады и правительства, в целях связи и испрошения материальной помощи, посылаются делегации на Украину и Дон. Кроме того, с информационной целью шлется делегация и к немцам, господствовавшим на юге России. Дон и Кубань, установив существующую между ними границу, обязались оказывать друг другу содействие. Далее было признано, что основная задача договорившихся сторон — борьба с большевизмом и анархией во всех ее проявлениях сначала на территориях Кубани и Дона, в дальнейшем в пределах всего Северного Кавказа. Для осуществления этой задачи должен быть учрежден совместный совет, в обязанности которого входила бы разработка плана борьбы с большевизмом и ведение общего руководства военными операциями. И, наконец, в последнем пункте этого соглашения говорилось о необходимости создания на юге России прочного государственного образования на федеративных началах, в состав которого должны войти и Дон и Кубань, как полноправные члены федерации.
Первые пункты этого договора были выполнены: большевики были вытеснены из пределов Северного Кавказа усилиями казачества совместно с добровольческой армией. Что касается создания на юге России прочного государственного образования на федеративных началах, то вопрос о юго-восточном союзе, хотя был все время предметом обсуждения политических деятелей, в конце концов повис в воздухе и решен окончательно не был. Первое время осуществлению идеи союза мешал целый комплекс причин: невозможность обсуждения и подписания договора некоторыми из образований в условиях военно-походной обстановки; трения, возникшие по этому поводу между атаманом Филимоновым и законодательной радой с правительством, наконец, осторожность кубанцев, с которой они подходили к разрешению данного вопроса в виду различия ориентаций у Дона с Кубанью. Дон, во главе которого стоял войсковой атаман генерал Краснов, ориентировался на немцев, пребывавших в Ростове и фактически являвшихся хозяевами Дона. Кубань, связавшая свою судьбу с добровольческой армией, инспирируемая последней, ориентировалась на Антанту. Впоследствии же, когда владычество немцев на юге России пало и вместе с ними пала и немецкая ориентация, когда вследствие этого неизбежно померкла звезда генерала Краснова, ставленника немцев, и последний получил отставку, — осуществлению идеи юго-восточного союза противилось главное командование добровольческой армии, выкинувшее лозунг «великой, единой, неделимой России», смысл которого практически выявлялся в стремлении максимума реставрации дореволюционного политического и социального строя, не приемлющего федерацию.
