Забыв об ограничениях скорости, да и многих других правилах дорожного движения, Джереми мчался на фордике отца по улицам ночного Бритчендбарна, направляясь в дом своих родителей. На сидении рядом с ним лежала записная книжка, выпавшая из рук психопата Фрэнсиса и принадлежавшая, судя по подписи на внутренней стороне обложки, убитому оккультистом Майку Теренсу. Джереми не знал, что собирается сделать. Ему хотелось посмотреть в глаза отцу, спросить напрямую, что творится и почему. Где-то в глубине души Джереми также надеялся, что всему этому найдётся какое-нибудь простое объяснение, что, быть может, он что-то не так понял. Что ошибся… Тем не менее, теперь всё происходящее выстраивалось в более менее структурированную последовательность. Если его отец некий «мессия» культа, то становится понятно, почему за Джереми лишь следили, а не прервали его попытки докопаться до правды тем же радикальным способом, каким закончили расследование Майка Теренса. Также это объясняло записи, сфотографированные Джереми у священника отца Фоджестона – речь шла не о нём, а его отце, которого он никогда не называл Джереми, ассоциируя его у себя в голове только как «отец», «папа». А шериф Томас Рейфан, неужели и он замешан? Они с Джереми-старшим были лучшими друзьями, наверняка он всё знал… Потому и скрывал от Джереми имя владельца ржавого пикапа. А что по поводу Анны? Связано ли её похищение с приездом Джереми? Но как? Каким образом она могла быть впутана во всё это? Джереми чувствовал, как виски начинает сдавливать тупая боль. Не выдерживая всей правды, голова будто распухала и сдавливалась невидимым обручем одновременно. Что ж, скоро он заполнит и эти белые пятна, окончательно собрав воедино весь этот извращённый пазл.
Бросив машину на тротуаре у дома, Джереми широким шагом пересёк лужайку дома по дорожке из гравия, слыша, как неистово бьётся в груди сердце, и вбежал в дом, дверь которого была почему-то не заперта.
– Отец! Отец?! – кричал Джереми, мечась по пустому родительскому дому, в котором не было ни души. – Мама?
Джереми сел на нижних ступеньках лестницы, ведущей от коридора на второй этаж. Теперь он совершенно не представлял, что ему делать и как поступить. Его взгляд остановился на записке, видимо, приклеенной кусочком скотча к выходной двери изнутри, но теперь валяющейся на полу – он даже не заметил её и то, как она сорвалась, когда ворвался в дом. На непослушных ногах, чувствуя себя отрешённым от всего мира, Джереми подошёл к ней и, наклонившись, невзирая охватившую с оттоком адреналина всю его боль от ран и после схватки с оккультистом Фрэнсисом, поднял с пола записку с коротким посланием. Почерк матери он узнал в ту же секунду, несмотря на корявость букв, в отличие от всегда аккуратного, даже почти каллиграфического написания – записка явно писалась впопыхах:
«
Небольшое хобби… Неужели мама знала? Мама, истинно верующая, неужели она могла принять оккультизм отца? Джереми не мог в это поверить. Хотя с её всегда кротким и столь послушным характером… Ни разу в жизни она не перечила Уилборну-старшему, да и вообще кому бы то ни было на памяти Джереми… Или, быть может, всё намного проще, он просто-напросто сошёл с ума? И сейчас бьётся головой об обитые мягкой тканью стены, закованный в смирительную рубашку? Всё вокруг теперь казалось таким неестественным, таким нереальным: ни эта записка, ни этот коридор, пол, дверь, лестница. Всё какое-то не такое… Что ему делать? Попытался дозвониться отцу по телефону – выключен. Как и телефон матери.
