Формально к проблемам госбезопасности тема отношения как бы не имела. Но руководитель этой спецслужбы был человек достаточно широко мыслящий, и он решил, что, возможно, это отличная козырная карта для карьерного скачка. Да и работа Гурова на благо «потенциального противника», а не родного отечества, была воспринята едва ли не как больший криминал, чем какой–нибудь банальный шпионаж. Гурова решено было брать и разбираться в его непатриотической деятельности по полной программе.
Такой разворот событий был для инопланетян совершенно неожиданным, и они оказались в цейтноте. В принципе ситуацию вполне можно было скорректировать посредством имеющихся многочисленных рычагов влияния и банальных взяток. Однако чтобы это сделать достаточно чисто, требовалось хотя бы несколько дней. А о решении арестовать Гурова узнали всего за несколько часов.
Ничего чрезмерно критического в ситуации не было. С согласия Гурова с ним была проделана ментальная операция, позволяющая в крайнем случае (которого никто не ожидал) дистанционно блокировать память последних месяцев, когда ему стало известно о пришельцах. Но блокированная таким образом память часто в значительной степени не поддавалась восстановлению. Соответственно, арест Гурова и потеря им памяти существенно замедляли проект. Кроме того, Гуров мог потерять большую часть памяти о своих отношениях с Катей, и Иванову было попросту жаль и его, и Катю.
Поэтому было принято решение Гурова и Катю спрятать, для надежности порознь, и, выиграв таким образом необходимое время, аккуратно гасить неприятную ситуацию.
Поселили Гурова в неприметной квартире на окраине Москвы, настоятельно попросив его никому не открывать и не выходить на улицу. Телефонную связь сделали через Интернет — по представлениям пришельцев, абсолютно защищенную от аборигенов.
Здесь, однако, произошел еще один прокол. Разыскивающая Гурова спецслужба крышевала программерскую, а по совместительству — хакерскую фирму, которая смогла частично разобраться в программной защите связи и, отслеживая Интернет–активность офиса инопланетян, с точностью примерно до километра локализовала предполагаемое местоположение Гурова.
И через пару дней Гуров услышал в телефонной трубке уверенный и грубый голос с кавказским акцентом:
— Гуров?
— Не туда попали, — ответил Гуров и положил трубку. Но телефон зазвонил вновь. Поколебавшись, Гуров снял трубку — раз все равно нашли, подумал он, надо хоть послушать, что скажут.
— Ты, Гуров, мне мозги не еби, — раздался в трубке тот же голос. — Прибор говорит — голос твой. Слушай внимательно. Мне заказали взять тебя живым. И ты ко мне сам придешь через полчаса. Иначе взорвется девятиэтажка у торгового центра, ты ее, может, из окна видишь. От неосторожного обращения, — голос хохотнул, — с бытовым газом. Выйдешь на улицу — иди направо. Мы тебя подберем. Понял?
Привлекли то ли бандитов, то ли боевиков, сообразил Гуров. Чекисты–то сами из–за меня дом вряд ли взорвали бы. А эти и впрямь могут взорвать.
— Через час, — попробовал он на всякий случай поторговаться.
— Не еби, говорю, мозги, — со зловещими металлическими интонациями сказал голос. — Полчаса!
И в трубке зазвучали гудки отбоя.
Гуров набрал Иванова и коротко изложил ситуацию.
— Думаю, блеф, Сергей Александрович, — осторожно сказал Иванов.
— И мне так кажется, — согласился Гуров. — Но рисковать не могу.
— К сожалению, — сказал Иванов, — нам в этой ситуации придется принять меры … э-э… с памятью.
— Я понимаю, — ответил Гуров. — Только не спешите. А то, не дай бог, потеряю ориентацию или сознание. Не раньше, чем они меня возьмут.
— Конечно, — сказал «Иванов». — Не беспокойтесь, мы очень скоро вас вытащим.
— С Катей поговорить у меня уже нет времени. Передайте, ей, пожалуйста, — попросил Гуров, — пусть держится, я ее люблю и обязательно вспомню.
— Обязательно, — пообещал Иванов.
Выйдя на улицу, Гуров глянул на часы. Времени оставалось в обрез. Он быстрым шагом пошел направо. Через дом его догнала неброская «тойота», распахнулась задняя дверь.
— Садись! — донесся из машины знакомый голос с кавказским акцентом.
Гуров послушно сел в машину. Там сидели три человека, не очень похожих ни на бандитов, ни на боевиков.
Наверное, и впрямь блеф, с горечью подумал Гуров. Но что я мог сделать…
Очнулся Гуров посреди яркого сна, где он на верандочке своего любимого японского ресторанчика о чем–то неторопливо беседовал с хорошенькой девчушкой лет двадцати пяти. Жалко просыпаться, успел подумать Гуров в короткий миг осознания, что это всего лишь сон.
Окончательно проснувшись, он открыл глаза — и обомлел. Около кровати, на которой он лежал, в кресле сидела та самая девчушка, наклонившись к нему и смотря на него с напряженным ожиданием.
— Доброе утро, — поздоровался Гуров. — А вы мне только что снились.
— Доброе, — ответила девушка и, грустновато улыбнувшись, откинулась на спинку кресла. — Приятно слышать. И что же я делала?
— Мы с вами общались в одном японском ресторанчике.
— «Суши–суши»? — спросила девушка.
— Как вы догадались? — удивился Гуров.
