— Мы там с вами, Сергей, много раз были, — ответила девушка и вздохнула. — Меня зовут Катя. Вы меня в конце апреля взяли на работу.
— Так это что, — растерянно спросил Гуров, — у меня амнезия?
— Да. Какой последний день вы помните?
Сосредоточенно думать Гурову было трудно. В голове был какой–то туман, вроде как от снотворного. Четко зафиксировать последний запомнившийся день он не мог.
— Примерно конец марта, — сказал Гуров.
— Сегодня двадцать первое июля.
— М-да… И давно это со мной стряслось?
— Около недели.
— Раз мы вместе работали, вы не знаете, я никаких проектов клиентам не сорвал? — спросил Гуров. — Может, с кем–то надо срочно связаться?
— Нет. С конца апреля вы отложили всех клиентов, кроме одного крупного, который в курсе.
— И что за клиент?
— Исследовательский фонд. Называется «Перспективные исследования».
— А где мы находимся, Катя? — спросил Гуров и осмотрелся. Комната была на вид типичным гостиничным номером. — На больницу не очень похоже.
— Географически — в Москве. Это гостиничный блок в комплексе, где размещается фонд, — пояснила Катя. — А врачи тут есть, и очень хорошие. Поскольку проблемы с вашим здоровьем возникли на работе у клиента, он оплачивает лечение, а на время лечения ваш гонорар сохраняется.
Что за клиент такой чудесный, подумал Гуров. Западники, что ли? Ну, постепенно разберемся. А девчушка смотрит как–то уж очень неравнодушно. Любовница? На работе, как правило, блокировал ведь я такие вещи. Но недаром же она мне снилась. И с чего бы это я вдруг такую молоденькую работать к себе взял?
— А что со мной случилось, Катя, откуда амнезия? Травма? — спросил Гуров, переключаясь на насущные вопросы.
— Вы попали в поле типа электромагнитного, вызывающее амнезию. Без предыстории в двух словах не объяснишь. Давайте, вас посмотрит врач, а потом вы начнете разбираться, что происходило, и вспоминать. А я вам буду помогать. Ладно?
И Катя осторожно, как бы украдкой погладила его по руке. Гуров задержал ее ладошку. Катя слегка прикусила губу.
— Ради бога, извините, — смущаясь, начал Гуров, — но вы у меня вызываете… э-э… очень теплые ассоциации. Вы… — он вздохнул, помялся и нерешительно спросил: — случайно, не моя вдруг обнаружившаяся дочка?
Катя вытаращилась на него, а потом отвернулась и тихонько заплакала.
— Ну, я не хотел вас обидеть, — растерянно промямлил Гуров. — Просто у меня ощущение, что нас с вами связывали очень близкие отношения. Но вы такая молодая… Просто я, как правило, не вступаю в… э-э… серьезные отношения с такими молодыми девушками, тем более, с подчиненными.
— И чем это плохо, что я молодая?
— Нет, это замечательно, — забормотал Гуров, мучительно собирая мозги в кучку, — но я же в два раза вас старше. Вам … это… замуж, в конце концов, нужно.
Катя улыбнулась сквозь слезы:
— Вопрос замужества у меня вашими усилиями решен.
И, порывшись в сумочке, достала свой паспорт, открыла его на страничке «Семейное положение» и подсунула под нос Гурову. Тот с изумлением увидел штамп о регистрации брака с Гуровым С. А. от восемнадцатого мая текущего года.
— Так вы моя жена?! И зачем же вам это понадобилось?
— Это ты сделал мне предложение и заставил расписаться. Как только захочешь, немедленно разведемся. А я, Сережа, просто тебя люблю! — сердито заявила Катя, скинула туфли, залезла к Гурову в кровать прямо в одежде и принялась его жарко целовать.
— Ребята, можно к вам зайти? — раздался из телефона по громкой связи мужской голос.
— Через пять минут! — крикнула Катя. И сказала Гурову:
— Вот гады. Только мой организм намылился тебя соблазнить…
— Твой организм обладает такой высокой автономностью? — улыбнулся Гуров.
— Оказывается, иногда да. Я‑то понимаю, что пока нельзя, но как тебя в руках почувствовала — организм просто сошел с ума.
— А почему меня нельзя соблазнять?
— Лекарств в тебе еще слишком много, угнетающих эрекцию и вообще сексуальную функцию. Ну, все, отпускай меня.
Катя ушла, сказав, что будет в соседнем номере. Врач, представившийся Павлом, жизнерадостный симпатичный мужик лет тридцати пяти, показался Гурову знакомым.
— Мы с вами не встречались? — спросил Гуров.
— Несколько раз, Сергей Александрович, — подтвердил Павел. — Фамилию мою не помните?
Гуров подумал и покачал головой.
— Кажется, что–то забавное с вашей фамилией связано, — но не помню.
— Ну, не суть важно, — сказал Павел и, прикрыв глаза, подержал Гурова вначале за виски, потом за запястья. Спросил:
— Как себя чувствуете?
— Вроде неплохо. Только легкая слабость и какая–то муть в голове, трудно соображать.
— Понятно. Давайте вы умоетесь–оденетесь. Потом пойдем ко мне и обследуемся.
Гуров проделал гигиенические процедуры и с некоторыми приключениями оделся — когда надевал брюки, неожиданно чуть не упал. Павел с удивительной быстротой успел его поддержать.
— Это что–нибудь серьезное? — спросил Гуров.
— Нет, просто вестибулярка реагирует на лекарства, — ответил Павел. — Несколько дней нужно соблюдать осторожность — в ванной, чтобы не поскользнуться, и тому подобное. И могут быть небольшие головокружения. Пошли?
