— Ты предложил им, цитирую с твоих слов, засунуть эту компенсацию себе в жопу. Тут они, — Катя хихикнула, — окончательно поняли, что ты человек чести. Ну, и определенную роль сыграл мой бросок в стиле Александра Матросова — я успела эмпатически почувствовать, что они меня зауважали, хоть я и сраный андроид. У лягушек самоубийство и самопожертвование — очень важные элементы культуры. В общем, посоветовавшись со своей совестью, они сказали Иванову, что считают мое восстановление, но без их имплантов, своим долгом чести.
Катя достала сигареты. Гуров дал ей прикурить.
— Ты вот меня пытал, чем посредственный дядечка Гуров привлек мое благосклонное внимание. Например, за многие годы ты второй известный мне человек, который всегда дает даме прикурить. Причем в глазах первого я не была блядью.
Гуров пожал плечами:
— Дама не перестает быть дамой от того, что она проститутка.
— Многие ли мужики согласятся с этим твоим афоризмом?
— Не знаю.
— Я знаю — очень немногие. Рассказываю дальше. Лягушки входят в наблюдательный совет по Земле и для Иванова отчасти начальство. Да Иванов и сам был рад меня восстановить — он в принципе очень порядочное существо. Но без имплантов как сотрудника меня нельзя было использовать. И Иванов, — Катя усмехнулась, — воссоздал меня в подарок тебе. Ты некоторое время юридически как бы был моим хозяином. И уже с твоего согласия, о повелитель, меня перевели в статус аборигена. Случай, насколько мне известно, уникальный.
— Как–то все это с андроидами очень на рабство смахивает, — высказался Гуров.
— Поговорим лучше на эту тему отдельно и стрезва, а? Ну, ты произвел и на лягушек, и на Иванова сильное, так сказать, чисто человеческое впечатление, они тобой заинтересовались, было несколько встреч — и в результате возник этот проект.
— Веселая история, — задумчиво пробормотал Гуров.
— Ах, да, — несколько истерически воскликнула Катя, — самое вкусное под конец: мне 620 лет.
— Ух ты! — поразился Гуров. — Вот почему мне с тобой так интересно и классно.
— Интересный музейный экспонат, просто заебись, — всхлипнула Катя.
Гуров посадил Катю себе на колени и лизнул ее щеку:
— Старушенция, у тебя уже в слезах привкус водки.
— Слушай, Серый, то, что вытворяют твои руки у меня под юбкой, означает, что ты предпочитаешь теперь секс в одетом виде?
— Да нет, просто, оказывается, у меня организм тоже довольно автономный и ты его очень возбуждаешь.
— Тогда пусти старушку Катю в душ, а? Вчера я ведь еще канала под молодую, а сегодня, извини, у меня бушуют комплексы.
…Они стояли на корме речного пароходика. Был солнечный день. Катя что–то рассказывала, смеясь и жестикулируя. Гурова посетило мгновенное острое ощущение счастья. И вдруг мир стал расплываться…
Приснилось, понял Гуров, очнувшись. Катя лежала спиной к нему на другом краю кровати.
— Спишь? — прошептал Гуров.
— Нет, — странноватым голосом ответила она. Гуров придвинулся, обнял ее и повернул к себе.
— Что случилось, солнышко?
— Тебе сейчас я снилась?
— Да.
— Я чувствовала, как ты ее любишь. А пару часов назад, — Катя вздохнула, — вы с ней трахались.
— Почему «с ней»? Это же ты!
— Не я, а сон обо мне. Твои эмоции направлены не на меня.
— Вчера то же самое было? Ты поэтому рано встала и такая грустная была?
— Да.
Помолчали.
— Сереж, — сказала Катя, — не обижайся на меня. Я не могу пока с тобой рядом спать — с ума сойду. Лягу на диванчике в гостиной, ладно? Оттуда мой эмпатический сканер до тебя не достанет.
Утром Катя подошла и уткнулась Гурову лбом в грудь:
— Сереж, извини, а?
— Катюш, извини, а? — в тон ответил Гуров. — Негодящий из меня муж получается.
— Ты лучший в мире муж. А твои сны, сказал Павел, вероятно, признак, что воспоминания всплывают. Может, все проблемы решатся за одну–две недели. Ничего, что я без тебя к нему зашла?
— Конечно, ты ж моя родная жена, солнышко. Правда, пока совершенно не строгая.
Катя взяла его руку и потерлась о нее щекой.
— Иванов с нами хочет срочно встретиться — часа через два. Какие–то дополнительные проблемы возникли. Может, обсудим, какие у тебя возникли вопросы и соображения после моего вчерашнего полупьяного рассказа?
— Знаешь, меня неприятно резануло отношение наших старших братьев по разуму к таким, как ты, андроидам, — задумчиво сказал Гуров. — Почти в чистом виде рабство. Невольно по аналогии возникает вопрос об их отношении к аборигенам и о конечных целях проекта. Может, это какой–то хитрый способ порабощения? Вообще, просвети меня, что у них, сплошной коммунизм и благодать в духе Ефремова и Стругацких?
