— Отнюдь, — покачала головой Катя. — У них куча социальных проблем, в том числе похожих на земные, — преступность, наркомания. Время от времени бывают войны. Однако порабощать кого–то, в том числе слаборазвитые расы просто никому не нужно, попросту нерентабельно. Отчасти похоже на ситуацию здесь: скажем, Штаты опасные или важные в плане ресурсов страны не порабощают, а пытаются более–менее мягко контролировать. И то имеют проблем выше крыши. А Земля ни для кого не представляет ни опасности, ни интереса. Ну и, вообще–то, порабощать цивилизации считается недопустимым.
— А почему слаборазвитым помогают? Да еще тратят на это такие ресурсы?
— Иванов вчера сказал, что обычно не помогают. Вроде, это действительно так — помогать считается вредным, может возникнуть комплекс неполноценности или иждивенчества в масштабах расы. Только наблюдают и охраняют от случайных придурков. Помощь оказывается лишь в случае серьезной опасности для выживания цивилизации. Что касается ресурсов… Ну, тоже, как на Земле: африканской стране Мумбо — Юмбо размеры западной помощи кажутся огромными. А для богатых стран это мелочь.
— Интересно. Ладно, давай вернемся к андроидам. Они что, вроде пылесоса, с которым можно сделать все, что угодно?
Катя энергично помотала головой:
— Специализированные андроиды считаются разумными существами. Применяются определенные принципы… как сказать… ну, в общем, гуманизма, не будем придумывать терминов. Есть личная жизнь, никакой жестокой эксплуатации. Вполне достаточное для комфортной жизни финансирование, разная другая помощь. Иванов, кстати, ценил меня как исследователя, всегда был со мной уважителен.
— Но быть проституткой опасно — венерические болезни, маньяки всякие. Наконец, просто противно и тяжело обслужить пять клиентов в день.
— У меня иммунитет от всех болезней. Я сама регулировала количество клиентов. Но на крайний случай могла выключить неприятные ощущения или, наоборот, получить хоть пятнадцать оргазмов от всех пяти клиентов. На блядки как таковые приходилось лишь 20–30 % рабочего времени. Но и блядки мне, скорее, нравились, чем напрягали, пока я не влюбилась в тебя. С эмпатическим сканером и «быстрым режимом» я не по зубам никаким маньякам.
— Но перестать быть проституткой ты ведь не могла?
Катя подумала.
— Сложный вопрос, тут отношение к нам действительно является мягкой формой рабства. Специализацию нельзя сменить просто потому, что приспичило. Но возможно при серьезной аргументации. Хозяева ж не идиоты и не садисты, им результат нужен. Я, кстати, влюбившись в тебя, как раз собиралась просить смены специализации.
— Ну, а чувствовать, что у тебя есть хозяева? А твое программирование как особого существа? Кстати, бесплодного? Это нормально?
Катя пожала плечами:
— А почему нет? Я 620 лет прожила, вполне довольная собой и своей жизнью. Насколько мне известно, то же самое характерно для подавляющего большинства специализированных андроидов. Мы ведь с п е ц и а л ь н о конструируемся под свою функцию и роль. Ты ведь не видишь ничего скверного, что у служебной собаки есть хозяин. Мы, конечно, не собаки, но и не совсем люди. Не понимаю, что ты видишь в ситуации морально неприемлемого.
— Ну, сдаюсь. Не знаю. Просто не симпатично мне это, и все. Может, просто я косный, дремучий и отсталый.
— Мне лично твоя дремучесть, в общем, импонирует. Среди естественно рожденных, как я читала, довольно много ксенофобов, которые презирают или не любят специализированных андроидов. Я с этим у хозяев несколько раз сталкивалась. Когда признавалась тебе, что я андроид, очень боялась, что ты почувствуешь отвращение.
— Ладно. Коварных замыслов по отношению к человечеству я, пожалуй, больше не подозреваю. Теперь давай решать, как нам относиться к тому, что проект рискованный? И к нам хрен знает, кто может иметь какие–то претензии.
Катя помолчала и взяла его за руку.
— Сереж, то, что я сейчас скажу, — это не преувеличение и не фигура речи, а, так сказать, медицинский факт. У меня смысл жизни — ты. Я все–таки не совсем человек, а такое, что ли, более функциональное существо. И у меня с прежней функции произошло переключение на тебя. И как бы нет своих критериев. Понимаешь? Поэтому решай ты.
— Мне кажется, надо продолжать, потому что это важно… А вдруг со мной опять такая хрень случится? И ты опять будешь мучиться?
— Если ты из–за меня откажешься и будешь всю жизнь переживать, что отказался, — мне не будет лучше, Сереж…
— Тогда, может, согласимся, а?
— Соглашаемся, — подытожила Катя.
Иванов был озабочен и мрачноват:
— К сожалению, ваши риски, связанные с проектом, на время несколько увеличиваются. Информация про проект от чекистов как–то просочилась в ближневосточные исламистские структуры. И одна малоизвестная группа с полусумасшедшим лидером решила вас ликвидировать, Сергей Александрович, как пособника американских империалистов. Причем они уже финансировали теракт, исполнители на территории России нанимаются или даже наняты.
Иванов встал из–за стола, прошелся по кабинету.
