— Ты думаешь, мне нужны люди? Да там внизу уже продохнуть невозможно. Заполонили уже все. Ладно, девки молодые и красивые, которые от безысходной любви решили утопиться. Хоть глаз радуют. Про нервы не могу такого сказать: крики, ругань и постоянные склоки практически ежедневно. Что с баб-то еще взять. А вот мужчины — тут все гораздо серьезнее. Либо воины затонувшие, по глупости на замок прущие прямо по топи, либо принцы всякие, то случайно с лошади упавшие, то еще по какой причине корону сложившие…
— Так сколько же лет этому месту? — вырвалось у меня. Насколько я помнил историю, то после падения Империи мир медленно восстанавливался, но на лошадях практически никто не ездил, только если в захолустье каком, где на машине не проехать, да и принцы Шорией никогда не правили.
— Ну, лично это болото существует чуть ли не с зарождения этого мира. Мы пережили все возможные войны и времена. И переживем еще столько же, — сумерки быстро уступали место полноценной темноте. Я начал запинаться все больше, и даже пару раз свалился, запнувшись о какие-то кочки. Хмырь только покачал головой и, щелкнув пальцами, создал несколько светлячков. Круто, я так не умею.
— А почему я принц-то? — я вспомнил интересующий меня вопрос и поспешил его задать, пока владыка болота расположен к беседе.
— Вот, посмотри, — он протянул мне медальон, который рассматривал при первой нашей встрече. Я взял его в руки и повертел. Медальон, как медальон. Именной. Тяжелый. Из золота, судя по всему, мужик какой-то на обороте нарисован. Не артефакт, что не могло не радовать. Это я перед ним красовался, такого Темного бесстрашного мага изображал, на самом деле мне было жутко страшно, холодно и хотелось есть.
— Это что?
— Реликвия. Присмотрись внимательнее, — ткнул меня медальоном практически в лицо Хмырь. Я пригляделся. Мужчина, изображенный на медальоне, был смутно на кого-то похож, но я никак не мог вспомнить на кого. Память у меня на лица, если честно, ужасная. Мужчина средних лет с тонкими чертами лица, слегка раскосыми глазами и какими-то нелепыми усиками.
— Да. Тонкая работа. В отличие от вкуса этого мужика. Как художник умудрился изобразить на металле усики?
— Это все что тебя интересует? — чуть ли не подпрыгнул Болотный Хмырь.
— А я должен был обратить на что-то еще свое драгоценное внимание? — я снова начал вертеть в руках кругляшек.
— А тебе этот мужчина никого не напоминает?
— Ну-у-у… — я пригляделся к изображению внимательнее, но сосредоточиться все никак не мог, потому что я постоянно обращал внимание на эти ужасные усы, да и темно было. Света, издаваемого светляками, было явно недостаточно. — Очертания вроде знакомые. Да вроде не встречал ни разу.
— Любопытно, — почему-то рассмеялся болотник и отобрал у меня свою драгоценную ношу. — А в зеркало ты вообще смотришься?
— Смотрюсь, — огрызнулся я. Да какая кому разница сколько раз на дню я лицезрю себя?
— Оно и видно. Хочешь, я расскажу тебе одну очень занимательную историю?
— Она как-то связана с зеркалом? Если нет, то я, пожалуй, откажусь, — бесконечная пустота, окрашенная во все цвета темного и, подозреваю, зеленого уже немного раздражала, а ноги, не привыкшие к длительным прогулкам, начали подло уставать. Идти становился с каждым шагом все тяжелее.
— Ну какой хам-то, а? — всплеснул руками мой провожатый. — Лучше послушай, да не перебивай.
— Постараюсь.
— Так вот. Очень давно, во времена Великой Империи, — задумчиво начал Хмырь, — существовала очень жесткая иерархия. Темные никогда не терпели конкуренции, ни с чьей стороны. Что уж тут говорить, они были властными и надменными. Они правили. Хорошо или плохо — об этом не нам судить, это было давно. Но они положили конец разрушительнейшим войнам, только за это нужно быть им хоть чуточку благодарными. Но вот все остальное. Злые шутки, привычка добиваться своего чаще всего чужими руками, подставы… В то время, о котором я веду речь, все это у Темных ограничивалось только наличием совести. Которой, честно сказать, у них было не особо много. А сейчас Темных так мало, что рассчитанная подлость не выдает истинного окраса магии. Чем меньше становится Темных, тем выше голову поднимают обычные маги, да и что греха таить — люди. На что способны некоторые индивиды людской расы, трудно себе даже вообразить. Мне порой кажется, что они метят на места Темных магов. Власть и нажива затмевает их ничтожный разум.
— Как-то это нехорошо звучит, как-то мерзко, неправильно, — пробормотал я, а Хмырь, между тем, продолжал.
— Это неправда, что Темные уничтожили себя сами. На них началась охота. Никто не застрахован от яда, или подлого кинжала в спину, например. В конце концов, дело кончилось тем, что некроманты уже не могли открыто славить Прекраснейшую, и остатки некогда Великих магов начали свой путь к полной деградации и исчезновению. Да, что я говорю, тебе это известно, как никому другому. Но, это, так сказать, предисловие.
