- Хорошо, - согласился я. - Я покажу анирана, если придётся. Главное, чтобы не пролилась кровь тех, кто ни в чём не повинен. Хватит такой крови. Если мне не угрожает реальная опасность, я не позволю безнаказанно кого-либо убивать. Понятно?
- Ты аниран, - пожал плечами Каталам. - Тебе решать как поступать с нашими жизнями. До твоего появления они не имели никакого значения. И только благодаря тебе вновь наполнились смыслом. Так что сам решай, как ими распорядиться.
Я опять выругался и картинно сплюнул. Затем развернулся и зашагал к карете.
Каталам скомандовал сбор. Я наглухо закрыл шторки, но услышал как весь обоз пришёл в движение. Карета медленно двинулась вперёд, а я сложил руки на груди и дулся, как индюк. Раздражение, вызванное наркотическим похмельем, перекинулось на мою богоизбранность. Каталам говорил с таким фатализмом, будто эти люди - игрушки в моих руках. Они игрушки, а я - кукловод. Что я могу с ними поступать, как возжелаю, и они вполне на это согласны. Как будто у них нет ни выбора, ни собственной воли, ни собственных желаний. Как будто мне ничего не надо им доказывать, а им - всего лишь верить. Эта бездумная вера меня тоже раздражала. Я не хотел владеть персональными роботами, которые по приказу поднимут любую ногу, - правую или левую. А может, обе одновременно. Я хотел, чтобы за мной шли соратники, а не фанатики. Люди, искренне верящее в человека, который желает им добра, желает помочь их миру. Люди, которые видят поступки "посланника небес", воздают им должное и идут рука об руку. Мне нужны те, кто понимает, что он ценен сам по себе. Ценен не тем, что готов отдать свою жизнь или позволить "избранному" решать его судьбу. А тем, что сам может выбрать свой путь. Что сам может принимать решение. Я хотел, чтобы эти люди не тупо кивали, поддакивали, кланялись или кидались обнимать мои ноги. А чтобы относились как к тому, кто достоин этой чести - отдать за него жизнь. Не по праву рождения, не по праву избранности, а по праву того, кто эту честь заслужил своими поступками.
Когда карета выехала на тракт, я все ещё пребывал в глубокой задумчивости. Я слушал цокот копыт, стук деревянных колёс по камню, и думал, как лучше объяснить этим людям, что мне не нужно безрассудное поклонение.
Не знаю, насколько я выпал из реального мира. Размышлял я долго. Но всю задумчивость как рукой сняло, когда кто-то закричал: "Стоять!".
Я дёрнулся, было, отворить дверь. Но меня опередили.
- Аниран, не выходи! - Вилибальд отдёрнул шторку. - Оставайся в карете.
Он спрыгнул с "козлов", вытащил из-под днища кареты тяжёлый арбалет, присел и укрылся за широким колесом.
- Вы кто!? Что вам нужно!?
Я всё же отодвинул шторку, услышав голос Каталама, и увидел на вершине склона двух всадников. До них было не меньше сорока метров, а потому лиц рассмотреть не удалось. Но я заметил, как уверенно держались они в седле и, вроде бы, что-то тихо обсуждали между собой. А один, кажется, носил шлем с забралом.
- Проезжайте мимо - послушайте моего совета! - вновь прокричал Каталам.
Но неизвестные совета не послушали. А когда Каталам отдал приказ солдатам спешиться и обнажить мечи, один из двоих поднял руку и громко свистнул.
На вершине холма стали появляться мужчины. Они выходили из леса, держа в руках самые настоящие копья. Некоторые из них прикрывались деревянными щитами, сжимали мечи. Быстро выстроились в два ряда и молча замерли.
- Почти четыре десятка, - облизал сухие губы Иберик, стоявший у дверей кареты. Я дёрнулся было отворить дверь, но он меня остановил. - Аниран, не выходи. Сначала надо выяснить есть ли у них лучники. Не показывайся на глаза.
- Мы идём из Равенфира в Обертон! - крикнул Каталам, предвосхитив мой ответ. - С нами примо. Примо Фелимид из Равенфира. Королевский дознаватель, за плечами которого много добрых дел как во славу церкви, так и во славу короны! Примо небогаты и золота мы не везём. Вам нечего с нас взять. Поэтому просто уходите.
Ответом на речь Каталама стал очередной свист. Солдаты у кареты зашевелились, принялись оглядываться, а Иберик выругался. Я дёрнулся к противоположной двери и отдёрнул шторку - на вершине холма выстраивались лучники. Их было едва ли больше десяти, но у каждого в руках я разглядел длинный крепкий лук.
- Дадут залп - мало не покажется, - прошептал я.
- У нас нет ничего, что вам нужно! - вновь прокричал Каталам. - Уходите, или мы будем вынуждены дать бой!
- Аниран, - тихо обратился Иберик. - Я попробую укрыться от стрел и пущу лошадей галопом. Держись крепче. Попробуем прорваться, пока остальные их задержат...
- Нет! - решительно сказал я и даже удивился, насколько повелительно звучит мой голос. - Этот аниран не побежит! Хватит ему убегать!
Иберик попробовал сдержать дверь, но я преодолел напор. Посмотрел на него грозным взглядом, затем встретился глазами с глазами его отца. Каталам положил руку на рукоять меча и, кажется, уже был готов сойтись в рубке с неизвестным врагом. Но у меня были другие планы на сегодняшний день.
