Данька любил ходить на рынок. Он ходил туда за горшочками и просто понаблюдать за жизнью. Вон две женщины обсуждают то ли кулинарные рецепты, то ли своих подруг. Увлечены. Какая мимика, жесты. Смотришь, как в телевизоре, звук выключил. Вон покупатель торгуется. Готов броситься на торговца. Тот в долгу не остается. И на прохожих по дороге можно поглядеть. Пытался угадать, кто есть кто. Данька решил, что будет следователем, наблюдательность надо тренировать. Ему нравилось создавать воображаемые характеристики прохожих. Замечать характерные жесты, взгляд, внешний вид. Одежда то же о многом может рассказать. Однажды он приметил девчонку. Хрупкая. Невысокого роста. Тащит огромную корзинку. Пыхтит. С рынка идет. Не рассчитала, лишнее взяла. Не дотащит, решил он. Может, помочь. Красивая, главное. Не грех помочь. Будь страдалица с корзиной постарше, потолще, не было бы у нее таких озорных глаз и каштановых кудряшек, спал бы в тебе спасатель сном праведным. Храпел бы так, что стены соседних домов дрожали. Эка! Побежал. Башмаки на бегу не потеряй. Спасатель.
— Мадмуазель, позвольте вам помочь. У вас такая тяжелая корзина.
— Я сама справлюсь, сударь. — Голосок мелодичный. Как тут отказать в помощи?!
— Мне больно смотреть, как такая хрупкая девушка надрывается, такую тяжесть несет.
Он взял корзину, пошел рядом. Они болтали о пустяках.
— У вас чудесное платье. Оно вам очень идет.
— Это мой батюшка сшил. Он портной. У него многие женщины заказывают платья.
— Как я не догадался сразу. Только любящий отец мог сшить для своей прекрасной дочки такое платье. А как вас зовут?
— Анжелина. А вас?
— Дэн, матрос Дэн.
Он проводил девчонку до двери ее дома. Попрощался и побежал домой. Теперь у него появилась еще одна причина ходить на рынок. Снова увидеть Анжелину. И удача была на его стороне. Он часто встречал Анжелину. Забирал у нее корзину и провожал до дома. Так было несколько раз. Но однажды, когда они подошли к дому, она скала:
— Дэн, вам не следует провожать меня и приходить к нашему дому. Это не хорошо.
— Почему? Что случилось? Я вас обидел?
— Нет. Но больше мы не будем с вами встречаться. Я прошу вас. — Она забрала корзинку, зашла в дом и закрыла дверь.
Он стоял и не мог понять, от чего все так неожиданно закончилось. Матрос? Перекати-поле. Брайан говорил. Дэн, ты получил горький урок. Ступай домой.
Он шел, от обиды на жизнь хотелось кричать. Вспомнил грустного Хуана, когда тот боялся, что Свен запретит ему встречаться с соседской девчонкой. Он не хотел, что бы кто-то увидел его печаль. Никто не увидит, решил он. Подпрыгнул, насвистывая веселую мелодию, пошел домой. Прятать свою печаль.
Кому он нужен. Пират. Матрос. Ушел в море и не вернулся. Она поступила правильно. Не стоит обижаться. Будь счастлива, Анжелина. Весь вечер дома он был очень весел. Смеялся и шутил. Капитан смотрел на своего матроса с грустью. Не все у тебя в порядке, парень. Не твое это веселье. Но спрашивать не стал.
Во время вахты Дэн рассказал Брайану и Солу о греческих огнях.
— Мы можем вражеские корабли забрасывать огнями перед атакой, представляете.
— Не очень. Зачем нам это? — новинка им была не понятна. По старинке все проще. Но Данька уговорил ребят прихватить в одно из плаваний его горшочки. Они привезли их и упрятали в трюме. Может и пригодятся.
До Тортуги дошли слухи, испанцы объявили награду за голову капитана Свена. Они не могли простить ему захват города. Наглость пиратов встревожила и Мадрид. Охота объявлена. Три военных корабля ищут встречи с пиратом. Захватить живьем. Казнить в назидание другим. Пусть боятся.
Капитан зашел в комнату к Даньке.
— Дэн, я не стану отсиживается в порту. Не буду здесь отсиживаться. Ребятам я уже сказал, те, кто хочет, могут остаться на берегу. К тебе зашел, сказать о том же. Хочешь, оставайся.
— Капитан, вы что думаете, я смогу остаться. Что я спрячусь здесь? Никогда, капитан. Вы обидеть меня хотите?
— Нет, Дэн. Я зашел сказать тебе, что у тебя, как и у других ребят есть выбор.
— Капитан, я давно его сделал. Зачем возвращаться к этому снова.
— Как хочешь, Дэн. Как хочешь. — Капитан вышел.
Значит, они скоро выйдут в море. Надо сказать маме, решил Данька. И вечером на Тракторной улице, Даня отозвал Аркадия Аркадьевича в свою комнату.
— Аркадий Аркадьевич, на минутку можно.
— Да, Даня, конечно.
Они зашли в комнату Даньки. Парень прикрыл плотно дверь, прошел в глубь.
— Аркадий Аркадьевич, мы выходим в море. Очередной поход.
— Мы почти привыкли к этому, к твоим походам.
— Это не совсем обычный поход. Испанцы объявили на нас охоту. Свен не станет отсаживаться в порту. Мы выходим в море. Капитан предложил всем желающим остаться на берегу.
Аркадий только кивнул головой.
— Что ж, Даня, полагаю, нет смысла спрашивать останешься ли ты на берегу.
— Аркадий Аркадьевич, конечно, нет. Я не какая-нибудь крыса, что бы прятаться. Когда другие ребята рискуют, а я — отсиживаться в теплом доме Леона. За кого ты меня принимаешь. Ты только маме ничего не говори, обещаешь.
— Обещаю.
