— Не просто будет. Ты сам за себя не отвечаешь, а тут за других. — Вмешалась Мария.
— Я справлюсь. Я буду серьезнее.
— Дай- то бог. — Мария Петровна покачала головой.
— Я говорил тебе, Маша, не усидит он. Куда капитан смотрел. Не знает он этого орла.
— Сынок, ты после ранения не пришел в себя, не восстановился.
— Маша, тут ничего не поделаешь. У него болезнь другая, синдром Карбского моря. Так и будет лезть на рожон. Привыкай, ты мать матроса, пирата, героя. Это твоя ноша, Маша.
Мария только вздыхала и спрашивала себя: за что мне это? У других сыновья, как сыновья. Не лезут, куда не надо. И куда надо то же. От армии косят. Там не каждый день стреляют. И вовсе нынче не стреляют, а они все равно не хотят служить. Этому можно еще не думать о таком, так он сам лезет.
На корабле матросы добродушно подшучивали над Дэном. Подходили и обращались: господин полубоцман. Данька принимал без обид.
— Что прикажет, господин полубоцман?
— Господин полубоцман намерен врезать матросу своим здоровенным кулаком в морду. — При этом сжимал пальцы в кулак, показывал его матросам и сам крутил перед собой и с удивлением рассматривал свой "непредставительный" кулак. Парни всякий раз смеялись. Им очень нравилось наблюдать за Дэном, когда он крутил кулак. Данька при этом грозно вращал глазами, корчил зверскую морду. Сценка ему удавалась.
— Допрыгаетесь у меня. Что б вас дельфины покусали. Морской службы не знаете. Поплавали бы с мое! — Что вызывало еще больший смех. Они любили своего поубоцмана.
Дэн работал наравне с другими. Он не позволял себе поблажек. Драить палубу, ставить парус. Парни первое время не позволяли ему этого. Ты силенки восстанови, после лезь. Хочешь, что капитан вернулся на Тортугу? Приходилось соглашаться. Он помнил, что писал в школьном сочинении: море, ты слышишь, море, твоим матросом хочу я стать. Его путь матроса только начинался, и его море будет самым огромным. В нем не только много воды, и не только соленой….
Данька сидит на крышке сундука. Он злится на весь мир. Шило на мыло поменял. Мог бы с таким же успехом сидеть в доме Леона. Маяться бездельем. Сговорились, ничего делать не дают. Капитан вредитель. Он их настроил. Он не окреп. Дудки. Свен вошел в каюту. Сел на диван. Закинул ногу на ногу. Руки за голову. Чем доволен, улыбается? Над ним издевается и рад.
— Капитан, — спросил Дэн, — мне вообще ничего нельзя делать?
— Почему? Наберешься сил, тогда. Ты нужен нам живым и здоровым, а не доходягой.
— А приносить обед я могу? — Сердито смотрит на капитана.
— Думаю. Можно. — Свен будто и не замечает сердитых взглядов.
— А если вдруг бой? Сидеть в каюте? — Бубнит Данька.
— Посидишь. Надо будет, я запру тебя здесь. — Капитан сам не верит, что это удержит мальчишку.
— Все в бой пойдут, а я, как калека, сиди?
— Будешь возражать, я на берег спишу. Твердо обещаю!
Для Даньки это было хуже смерти. Страшная угроза.
— Тебе ясно, помощник боцмана? — Вопрос для самоуспокоения. Упрямец все сделает по своему.
— Ясно. — Угрюмо ответил Дэн.
— Хватит дуться. Иди, тебя боцман ждет. Будет учить тебя.
— Да, капитан.
Данька вышел. Чему его будет учить боцман? Поддерживать порядок на корабле? Следить, что бы ребята не ссорились. Они и так мирные. Что за должность у него. Словно он смотритель здания, но здание не на земле, а бродит по волнам. Комендант, а не помощник боцмана. Подошел к Брину.
— Господин боцман, я прибыл в ваше распоряжение.
— Я буду учить тебя тому, что ты должен делать и знать. На корабле главное — порядок. Ребята знают, что делать. Надо, что б каждый выполнял свою работу. Работу надо распределить так, что б они менялись. Каждый должен уметь заменить товарища. Сегодня он делает одно, завтра — другое. Всем о справедливости. Главное другое. Паруса нашего "Скитальца" должны быть всегда наполнены ветром. Старпом и капитан на мостике заняты тем, что б поймать ветер. Не потерять ход. Иногда и я поднимаюсь на мостик, чтоб подменить их. Тебе то же надо учиться ловить ветер. Поэтому надо смотреть откуда и куда дует ветер.
— Да, боцман.
