Мужчины отряда сидели, раскрыв рты от удивления. Они даже оторопели и смутились от такой откровенности матери племени. Эдвин посмотрел на своих друзей, чтобы узнать, как они относятся к предложению Тэрены и увидел, что все, кроме двоих из них, кивнули соглашаясь. Ник, глубоко любящий Делию и считающий себя её женихом, и Ален, у которого возникли отношения с Сандрой, ответили отказом, не желая обижать своих любимых и изменять им. Хотя изменой, в известном смысле этого слова, выполнение такого необычного предложения все же не было бы. Тем более, что в их походной жизни ни о какой физической близости между ними и их подругами и речи не могло идти. Тем не менее, рисковать они не стали. Выяснив, что думают по этому поводу его друзья, Эдвин ответил:
— Мы, кроме трех человек, согласны сделать то, о чем вы нас просите.
Мать племени обрадовано улыбнулась, хотя Эдвин заметил, что она слегка недовольно поджала губы, когда он сказал, что не все члены их отряда смогут выполнить ее просьбу. Не только двое из друзей принца, но и он сам не собирался идти на это. Он и сам до конца не понимал себя, не знал, почему решил уклониться от этого приятного, как он догадывался, занятия.
Ну, на поверхности лежало то, что он никогда еще не был ни с одной женщиной. И он не то, чтобы не был в себе уверен и опасался, что у него не получится. Нет с этим проблем не было, хотя в первый раз, кажется, боятся, или, по крайней мере, волнуются из-за этого почти все. Но он не хотел, чтобы первый раз у него был таким — в качестве платы за гостеприимство и необходимые отряду припасы, чтобы это было чем-то обязательным. Эдвин был еще очень юн и хотел, чтоб все было обставлено более романтично, и чтобы выбор подруги сделал он сам. Но имелась причина и более глубокая. И может быть именно из-за этого он на самом деле решил отказаться от близости с девушкой, сидящей рядом с ним. Потому что она сама ему очень понравилась, и он ощутил нормальное и здоровое желание обладать женщиной. Его вожделение было сильным, но другое чувство было гораздо сильнее.
Юношу мучил нестерпимый стыд за то, что произошло в доме колдуна. Он не мог не вспоминать и не думать об этом. Он сам себе казался отвратительно грязным, и эту грязь невозможно было смыть ничем, даже если бы он содрал с себя всю кожу. И поэтому он не хотел пачкать собой хорошую, чистую девушку. Он непрестанно страдал из-за того надругательства над ним. И хуже всего было то, что он не сопротивлялся этому, не боролся до конца. Если бы он делал это, у него было бы, хотя бы, крошечное оправдание перед самим собой. Но он вынужден был пойти на это добровольно, и это жгло его больнее, чем это делал Тэд в пыточной камере.
Эдвин чувствовал себя на всю жизнь опозоренным, осознание этого отравляло ему жизнь, но при этом, он знал, что повторись ситуация, он сделал бы ради друзей тоже самое, с теми же для себя последствиями. Это было нелогично, но разве в чувствах и ощущениях присутствует логика? Когда случались какие-то события или он о чем-то с кем-нибудь разговаривал, он отвлекался, но потом все возвращалось вновь. И то, что его друзья ничего не знают и даже ни о чем не догадываются, не только не помогало ему, а напротив едва ли ни мучило его еще больше. Ведь у него теперь имелась от них мерзкая тайна, он был мерзок, а они ничего не подозревая, продолжали считать его хорошим, чистым человеком, уважая его. И от этого ему становилось только хуже, и он испытывал жгучий стыд перед друзьями.
И в то же время он знал, что никогда не признается им, никогда не расскажет об этом изнасиловании. Потому что тогда он просто умрет на месте от стыда, провалится сквозь землю! Но сколько раз ему хотелось, когда он слышал от ребят и девушек в свой адрес что-то хорошее, крикнуть — не такой я, не такой! Гаже меня теперь никого нет, и ему приходилось буквально прикусывать язык, чтобы эти слова не слетели с его губ. Ведь тогда пришлось бы все объяснять, а он не мог.
Друзья видели, что с Эдвином что-то происходит, что его что-то угнетает. При том, что юноша был исключительно собран, внимателен, обладал хорошей наблюдательностью и такой же памятью, он иногда становился странно задумчив, рассеян и отрешен, и мрачнел буквально на глазах. Ребята не понимали причины его мрачности или его крайнего смущения, когда он становился чуть ли ни пунцовым, если кто-нибудь его за что- то благодарил или хвалил. Раньше он таким не был, и друзья терялись в догадках, что с ним такое. Хотя он всегда был застенчив, и испытывал сильное замешательство, когда его хвалили, но не до такой же степени, чтобы мрачнеть из-за этого! Но лезть к нему в душу они не могли, хотя им очень хотелось помочь ему или, по крайней мере, попытаться это сделать. Но чтобы исполнить свое желание, для начала надо было хотя бы узнать, что с ним случилось, что его так мучает, а этого они как раз-таки и не знали.
Когда пришло время выполнять обещанное, Тэрена сказала:
